Фз 323-фз статья 67

admin

Статья 67. Проведение патолого-анатомических вскрытий

Комментарий к статье 67 ФЗ N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»

  1. Проведение патолого-анатомического вскрытия осуществляется врачами соответствующей специальности. Целью проведения вскрытия является получение точных данных о причине смерти человека и диагнозе заболевания.
  2. Порядок проведения патолого-анатомических вскрытий определяется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В настоящее время действует Приказ Минздрава России от 6 июня 2013 г. N 354н, которым утверждены:

– порядок проведения патолого-анатомических вскрытий согласно приложению N 1;

– форма учетной медицинской документации N 013/у “Протокол патолого-анатомического вскрытия” согласно приложению N 2;

– форма учетной медицинской документации N 013-1/у “Протокол патолого-анатомического вскрытия плода, мертворожденного или новорожденного” согласно приложению N 3;

– форма учетной медицинской документации N 015/у “Журнал регистрации поступления и выдачи тел умерших” согласно приложению N 4.

В соответствии с указанным Порядком патолого-анатомические вскрытия проводятся в патолого-анатомических бюро или патолого-анатомических отделениях медицинских организаций, имеющих лицензии на осуществление медицинской деятельности, предусматривающие выполнение работ (услуг) по патологической анатомии.

Патолого-анатомическое вскрытие проводится врачом-патологоанатомом в целях получения данных о причине смерти человека и диагнозе заболевания. Патолого-анатомическое вскрытие осуществляется путем посмертного патолого-анатомического исследования внутренних органов и тканей умершего человека, новорожденных, а также мертворожденных и плодов.

  1. По религиозным мотивам при наличии письменного заявления супруга или близкого родственника (детей, родителей, усыновленных, усыновителей, родных братьев и родных сестер, внуков, дедушки, бабушки), а при их отсутствии иных родственников либо законного представителя умершего или при волеизъявлении самого умершего, сделанном им при жизни, патолого-анатомическое вскрытие не производится, за исключением случаев:

– подозрения на насильственную смерть;

– невозможности установления заключительного клинического диагноза заболевания, приведшего к смерти, и (или) непосредственной причины смерти;

– оказания умершему пациенту медицинской организацией медицинской помощи в стационарных условиях менее одних суток;

– подозрения на передозировку или непереносимость лекарственных препаратов или диагностических препаратов;

а) связанной с проведением профилактических, диагностических, инструментальных, анестезиологических, реанимационных, лечебных мероприятий, во время или после операции переливания крови и (или) ее компонентов;

б) от инфекционного заболевания или при подозрении на него;

в) от онкологического заболевания при отсутствии гистологической верификации опухоли;

г) от заболевания, связанного с последствиями экологической катастрофы;

д) беременных, рожениц, родильниц (включая последний день послеродового периода) и детей в возрасте до двадцати восьми дней жизни включительно;

– рождения мертвого ребенка;

– необходимости судебно-медицинского исследования.

Направление тел умерших, а также мертворожденных, на патолого-анатомическое вскрытие осуществляется после констатации биологической смерти человека медицинским работником медицинской организации или выездной бригады скорой медицинской помощи в порядке, установленном Правилами определения момента смерти человека, в том числе критериями и процедурой установления смерти человека, утвержденными Постановлением Правительства РФ от 20 сентября 2012 г. N 950.

Если смерть наступила в медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь в стационарных условиях, направление на патолого-анатомическое вскрытие тела организует заведующий отделением медицинской организации, в котором находился пациент на момент наступления смерти, а в случае его отсутствия – дежурный врач.

Если смерть наступила вне медицинской организации, направление на патолого-анатомическое вскрытие тела организует врач (фельдшер) медицинской организации, в которой умерший получал первичную медико-санитарную помощь, либо медицинской организации, осуществляющей медицинское обслуживание территории, где констатирована смерть.

Если лицо на момент смерти находилось в стационарном учреждении социального обслуживания, образовательной организации, в которых созданы условия для проживания обучающихся, и доме ребенка, направление на патолого-анатомическое вскрытие тела организует врач (фельдшер) указанных организаций либо медицинской организации, осуществляющей медицинское обслуживание этих организаций.

При наступлении смерти в медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь в стационарных условиях, вне медицинской организации, в стационарном учреждении социального обслуживания или доме ребенка, медицинский работник оформляет и подписывает направление на патолого-анатомическое вскрытие в патолого-анатомическое бюро (отделение), в котором указываются следующие сведения:

1) наименование организации, врач (фельдшер) которой осуществляет направление тела умершего в патолого-анатомическое бюро (отделение);

2) фамилия, имя, отчество и дата рождения умершего (фамилия матери плода и дата отделения плода);

3) дата и время наступления смерти (мертворождения).

Вместе с телом умершего (мертворожденного, плода) в патолого-анатомическое бюро (отделение) направляется медицинская документация умершего (мертворожденного, плода) – медицинская карта стационарного больного (медицинская карта родов, медицинская карта новорожденного, история развития ребенка, медицинская карта амбулаторного больного), содержащая результаты проведенных лабораторных и инструментальных диагностических исследований, карты анестезиологических и реанимационных пособий, протоколы оперативных вмешательств, заключительный клинический диагноз с указанием кода диагноза в соответствии с Международной статистической классификацией болезней и проблем (X пересмотр) и посмертный эпикриз.

  1. В соответствии с ч. 4 комментируемой статьи при проведении патолого-анатомического вскрытия гистологический, биохимический, микробиологический и другие необходимые методы исследований отдельных органов, тканей умершего или их частей являются неотъемлемой частью диагностического процесса в целях выявления причин смерти человека, осложнений основного заболевания и сопутствующего заболевания, его состояния. Волеизъявление умершего, высказанное при его жизни, либо письменное заявление супруга, близкого родственника (детей, родителей, усыновленных, усыновителей, родных братьев и родных сестер, внуков, дедушки, бабушки), а при их отсутствии иных родственников либо законного представителя умершего о проведении таких исследований не требуется.

Патолого-анатомические вскрытия подразделяются на следующие категории сложности:

1) патолого-анатомическое вскрытие первой категории сложности – патолого-анатомическое вскрытие (макроскопическое исследование) без проведения гистологического исследования;

2) патолого-анатомическое вскрытие второй категории сложности – патолого-анатомическое вскрытие плода, мертворожденного или умершего новорожденного, а также патолого-анатомическое вскрытие при установленном клиническом диагнозе, включая осложнения основного заболевания, при отсутствии неопределенности в трактовке механизмов и причины смерти (в том числе при ишемической болезни сердца, ревматических поражениях клапанов сердца вне обострения, инфаркте головного мозга, новообразованиях, подтвержденных гистологически, циррозе печени, язве желудка и двенадцатиперстной кишки, аппендиците, холецистите, желчнокаменной болезни, аневризме аорты);

3) патолого-анатомическое вскрытие третьей категории сложности – патолого-анатомическое вскрытие при установленном клиническом диагнозе, включая осложнения основного заболевания, а также в случаях смерти после оперативных вмешательств (за отдельными исключениями), когда возникают трудности в трактовке сущности патологического процесса, механизмов и причины смерти, что требует применения дополнительных гистологических и гистохимических окрасок, бактериоскопического, бактериологического, биохимического и других исследований, в том числе при кардиомиопатиях, перикардитах, миокардитах, эндокардитах, цереброваскулярных заболеваниях, сосудистой недостаточности кишечника, кишечной непроходимости, вирусных гепатитах, пиелонефритах, мочекаменной болезни, обструктивных болезнях легкого, сосудистой недостаточности конечностей, психических и нервных болезнях, алкоголизме, панкреатитах, амилоидозе;

4) патолого-анатомическое вскрытие четвертой категории сложности – патолого-анатомическое вскрытие при комбинированном основном заболевании или полипатии, при наличии дефектов диагностики и лечения, что вызвало трудности в трактовке характера патологического процесса, механизмов и причины смерти, в том числе при интраоперационной или ранней послеоперационной смерти, инфекционных заболеваниях (кроме ВИЧ-инфекции, особо опасных инфекций), заболеваниях беременных, рожениц и родильниц, при гнойно-воспалительных осложнениях, не диагностированных при жизни, сепсисе, болезнях крови и кроветворных органов, ревматических болезнях, заболеваниях спинного мозга, болезнях кожи и костно-мышечной системы, профессиональных заболеваниях, в том числе пневмокониозах, интерстициальных болезнях легких, болезнях эндокринной системы, болезнях накопления;

5) патолого-анатомическое вскрытие пятой категории сложности – патолого-анатомическое вскрытие при неустановленном клиническом диагнозе основного заболевания, когда имеются трудности в трактовке характера патологического процесса и причины смерти или необходимо применение дополнительных иммуногистохимических, молекулярно-биологических, электронно-микроскопических методов исследования, в том числе при новообразованиях неустановленного гистогенеза, особо опасных инфекционных болезнях, ВИЧ-инфекции.

Патолого-анатомическое вскрытие проводится в срок до трех суток после констатации биологической смерти человека.

  1. Заключение о причине смерти и диагнозе заболевания по результатам патолого-анатомического вскрытия отражается в учетной форме N 106/у-08 “Медицинское свидетельство о смерти” или в учетной форме N 106-2/у-08 “Медицинское свидетельство о перинатальной смерти”, которые утверждены Приказом Минздравсоцразвития России от 26 декабря 2008 г. N 782н; см. также письмо Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 19 января 2009 г. N 14-6/10/2-178 “О порядке выдачи и заполнения медицинских свидетельств о рождении и смерти”.

Заключение о причине смерти и диагнозе заболевания выдается супругу, близкому родственнику (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушкам, бабушкам), а при их отсутствии иным родственникам либо законному представителю умершего, правоохранительным органам, органу, осуществляющему государственный контроль качества и безопасности медицинской деятельности, и органу, осуществляющему контроль качества и условий предоставления медицинской помощи, по их требованию.

  1. Супругу, близкому родственнику (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушке, бабушке), а при их отсутствии иным родственникам либо законному представителю умершего предоставляется право пригласить врача-специалиста (при наличии его согласия) для участия в патолого-анатомическом вскрытии.
  2. Заключение о результатах патолого-анатомического вскрытия может быть обжаловано в суде супругом, близким родственником (детьми, родителями, усыновленными, усыновителями, родными братьями и родными сестрами, внуками, дедушкой, бабушкой), а при их отсутствии иным родственником либо законным представителем умершего в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.
  3. Патолого-анатомическое вскрытие проводится с соблюдением достойного отношения к телу умершего человека и сохранением максимально его анатомической формы.

После завершения патолого-анатомического вскрытия тело умершего выдается для погребения супругу, близким родственникам (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушкам, бабушкам), иным родственникам либо законному представителю умершего, а при отсутствии таковых – иному лицу, взявшему на себя обязанность осуществить погребение умершего. Сведения о выдаче тела умершего вносятся в Журнал регистрации поступления и выдачи тел умерших.

Статья 68. Использование тела, органов и тканей умершего человека

Комментарий к статье 68

  1. Комментируемым Законом предусмотрены два случая, когда тело, органы и ткани умершего человека могут использоваться в медицинских, научных и учебных целях (за исключением использования в целях донорства органов и тканей человека и их трансплантации).

Первый случай – это волеизъявление самого человека, сделанного им при жизни, удостоверенное нотариально в установленном порядке. Иными словами, человек вправе при жизни завещать свое тело, органы и ткани науке. Заявление должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Вторым случаем является невостребованность тела после смерти человека по причине отсутствия:

– близких родственников (детей, родителей, усыновленных, усыновителей, родных братьев и родных сестер, внуков, дедушки, бабушки);

– законных представителей или других лиц, взявших на себя обязанность осуществить погребение, в порядке и в сроки, установленные законодательством Российской Федерации о погребении и похоронном деле (см. Федеральный закон от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ “О погребении и похоронном деле”).

  1. Порядок и условия передачи невостребованного тела, органов и тканей умершего человека для использования в медицинских, научных и учебных целях, порядок использования невостребованного тела, органов и тканей умершего человека в указанных целях, в том числе максимальный срок их использования, устанавливаются Правительством РФ.

Правила передачи невостребованного тела, органов и тканей умершего человека для использования в медицинских, научных и учебных целях, а также использования невостребованного тела, органов и тканей умершего человека в указанных целях утверждены Постановлением Правительства РФ от 21 июля 2012 г. N 750.

Передача невостребованного тела умершего человека, личность которого не установлена органами внутренних дел, не допускается.

Невостребованное тело, органы и ткани умершего человека при наступлении обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 12 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ “О погребении и похоронном деле”, могут быть переданы для использования в медицинских, научных и учебных целях принимающим организациям – образовательным организациям, реализующим основные образовательные программы среднего профессионального образования, высшего образования и дополнительные профессиональные программы медицинского или фармацевтического образования, научным организациям, а также медицинским организациям.

Условиями передачи невостребованного тела, органов и тканей умершего человека являются:

– запрос принимающей организации;

– разрешение, оформленное в письменном виде, на передачу невостребованного тела, органов и тканей умершего человека, выданное лицом или органом, назначившим судебно-медицинскую экспертизу (исследование) невостребованного тела.

Невостребованное тело, органы и ткани умершего человека передаются на основании акта о передаче невостребованного тела, органов и тканей умершего человека для использования в медицинских, научных и учебных целях, составленного в 2 экземплярах по установленной форме, к которому приобщается указанное выше разрешение.

Информация о принятии невостребованного тела, органов и тканей умершего человека вносится принимающей организацией в журнал учета поступления переданного невостребованного тела, органов и тканей умершего человека по установленной форме. Журнал должен быть пронумерован, прошит и скреплен гербовой печатью принимающей организации.

Транспортировка переданного невостребованного тела, органов и тканей умершего человека осуществляется за счет принимающей организации. Принимающая организация использует невостребованное тело, органы и ткани умершего человека с соблюдением медицинской этики, достойного отношения к телу человека после смерти, а также санитарно-эпидемиологических правил и гигиенических нормативов.

Максимальный срок использования невостребованного тела, органов и тканей умершего человека не может превышать 10 лет.

По окончании срока использования:

– погребение невостребованного тела умершего человека осуществляется специализированной службой по вопросам похоронного дела в соответствии с законодательством Российской Федерации о погребении и похоронном деле;

– уничтожение органов и тканей умершего человека осуществляется принимающей организацией в соответствии с санитарно-эпидемиологическими правилами и гигиеническими нормативами.

Место погребения определяется в соответствии с законодательством о погребении и похоронном деле, и информация об этом вносится в журнал учета поступления переданного невостребованного тела, органов и тканей умершего человека.

Согласно ст. 12 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ “О погребении и похоронном деле” при отсутствии супруга, близких родственников, иных родственников либо законного представителя умершего или при невозможности осуществить ими погребение, а также при отсутствии иных лиц, взявших на себя обязанность осуществить погребение, погребение умершего на дому, на улице или в ином месте после установления органами внутренних дел его личности осуществляется специализированной службой по вопросам похоронного дела в течение трех суток с момента установления причины смерти, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации.

Погребение умерших, личность которых не установлена органами внутренних дел в определенные законодательством Российской Федерации сроки, осуществляется специализированной службой по вопросам похоронного дела с согласия указанных органов путем предания земле на определенных для таких случаев участках общественных кладбищ.

Дело N33-9617/2017. О взыскании компенсации морального вреда.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

от 5 июня 2017 г. N 33-9617/2017

Судья: Новикова Н.В.

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе

председательствующего Охотской Н.В.

судей Кордюковой Г.Л., Малининой Н.Г.

с участием прокурора Штыга Т.В.

при секретаре Д.

рассмотрела в открытом судебном заседании 05 июня 2017 года апелляционное представление Прокурора Красносельского района Санкт-Петербурга на решение Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2016 года по гражданскому делу N. по иску Прокурора Красносельского района Санкт-Петербурга, действующего в защиту интересов В.К.Н., к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения Городская поликлиника N. Правительства Санкт-Петербурга о компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Охотской Н.В., объяснения В.К.Н., поддержавшей доводы апелляционного представления, представителя Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения Городская поликлиника N. Правительства Санкт-Петербурга — К., возражавшей против доводов апелляционного представления, прокурора, полагавшего решение суда подлежащим отмене и поддержавшего доводы апелляционного представления, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

Прокурор Красносельского района Санкт-Петербурга обратился в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в защиту интересов В.К.И. с иском к ответчику о компенсации морального вреда в размере рублей, взыскании государственной пошлины.

В обоснование исковых требований указано, что в период с 22 апреля 2014 года по 20 мая 2014 года В.К.И. была оказана некачественная медицинская помощь, выразившаяся в образовании постинъекционной флегмоны правого коленного сустава, которая требовала лечения длительное время.

В судебном заседании истец, представитель истца поддержали исковые требования. В.К.Н. пояснила, что 22 апреля 2014 года ей была выполнена блокада правого коленного сустава; 08 мая 2014 года она повторно обратилась с жалобой к ответчику из-за наличия боли и отека; была госпитализирована в СПб ГБУЗ «ГБ N. «, где находилась с 08 мая 2014 года по 20 мая 2014 года, выписана на амбулаторное лечение в ВПО N. по месту жительства, где лечилась с 21 мая 2014 года по 05 сентября 2014 года, к труду выписана с 06 сентября 2014 года. Считает, что ее лечение связано с некачественным оказанием медицинской помощи врачом-хирургом СПБ ГБУЗ Городская поликлиника N. КН.

Решением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2016 года в удовлетворении исковых требований Прокурора Красносельского района Санкт-Петербурга в защиту интересов В.К.И. отказано.

Не согласившись с постановленным судом решением, прокурор Красносельского района Санкт-Петербурга подал апелляционное представление, в котором просил отменить решение суда первой инстанции, поскольку оно постановлено при неправильном установлении обстоятельств, имеющих значение для дела, и принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных исковых требований.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов представления в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с пунктами 1 , 2 , 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 «О судебном решении», решение должно быть законным и обоснованным ( часть 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права ( часть 1 статьи 1 , часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании ( статьи 55 , 59 — 61 , 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

По мнению судебной коллегии, обжалуемое решение Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2016 года вышеуказанным требованиям соответствует.

Под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата ( пункт 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно части 2 и части 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Судом в процессе рассмотрения дела установлено, что 22 апреля 2014 года в хирургическом отделении взрослого поликлинического отделения N. В.К.И. была проведена врачом-хирургом К. околосуставная (не внутрисуставная) параартикулярная блокада правого коленного сустава с соблюдением асептики при выполнении инъекции, назначена явка на осмотр к врачу-хирургу на 28 апреля 2014 года.

28 апреля 2014 года В.К.И. на приеме у врача отметила уменьшение болей в суставах и более активное движение суставов (имеется запись в амбулаторной карте).

03 мая 2014 года В.К.И. обратилась к врачу-терапевту с жалобами на повышенную температуру, першение в горле и ухудшение общего состояния. При осмотре врачом-терапевтом пациенту был поставлен диагноз: острая ротовирусная инфекция с явлениями фарингита, воспаление верхних дыхательных путей, выдан больничный лист, проведена противовоспалительная терапия с 03 апреля 2014 года по 06 апреля 2014 года.

06 мая 2014 года В.К.И. обратилась за консультацией к заведующему хирургическим отделением поликлиники Т. по поводу жалоб на боли, отек и ограничение движений в правом коленном суставе, связывая эти явления с проведенной 22 апреля 2014 года блокадой коленного сустава. После проведения блокады прошло 14 дней.

Т. на приеме произведен осмотр В.К.И. и поставлен диагноз: острый гоноартроз справа, даны рекомендации и проведено лечение у врача-хирурга.

08 мая 2014 года В.К.И. обратилась к врачу-хирургу с жалобами на продолжающиеся боли, отеки и ограничение движений в правом коленном суставе. На момент обращения у пациентки не были купированы признаки ОРВИ и фарингита, наблюдались остаточные явления, В.К.И. выдано направление на госпитализацию в городскую больницу N. где ей поставлен диагноз: постинъекционная флегмона области правого коленного сустава, произведено вскрытие и дренирование флегмоны.

В.К.И. выписана из стационара 20 мая 2014 года.

21 мая 2014 года посетила врача-хирурга взрослого поликлинического отделения N. во время которого жаловалась на наличие большой раны в области колена. По результатам приема в области сустава зафиксировано наличие длинной раскрытой раны с серозно-гнойными отделениями. Больничный лист продлен на 15 дней и назначена явка на прием к врачу-хирургу 23 мая 2014 года.

23 мая 2014 года на приеме у врача-хирурга истице удалены две лигатуры. В дальнейшем также неоднократно удалялись лигатурные узлы (08 августа 2014 года, 27 августа 2014 года, 01 сентября 2014 года, 10 октября 2014 года).

Представитель ответчика в судебном заседании суда первой инстанции пояснил, что, согласно материалам медицинской документации на пациента, врачами-хирургами поликлиники проводилась обработка, перевязка раны с введением турунд с лекарственными средствами, проводилась восстановительная терапия (прием хондропротекторов, витаминных комплексов, физиотерапевтические процедуры, лечебная физкультура, массаж, занятия в бассейне); по направлению учреждения была проведена рентгенотерапия на базе Мариинской больницы; однако, гнойные отделения из раны продолжались. 06 сентября 2014 года рана зарубцевалась и В.К.И. была выписана к труду.

10 октября 2014 года В.К.И. вновь обратилась к врачу-хирургу с жалобой на новые гнойные отделения. Был установлен диагноз: лигатурный свищ операционной раны правого коленного сустава.

Врачом удалена лигатура, промыта и очищена рана, введена турунда с лекарственным препаратом.

17 февраля 2015 года на приеме врачом-хирургом опять была удалена лигатура, а 05 марта 2015 года был вскрыт еще один лигатурный свищ с гнойным отделением и проведено лечение.

21 июля 2015 года В.К.М. обратилась за консультацией к оперировавшему ее врачу-хирургу Городской больницы N. которым при осмотре был поставлен диагноз: лигатурный свищ правого коленного сустава. Было также произведено удаление лигатуры, наложена асептическая повязка и с целью уточнения диагноза В.К.И. рекомендовано проведение спиральной компьютерной томографии правого коленного сустава (СКТ).

23 июля 2015 года СКТ проведена в ООО «Диагностический центр «Энерго». Компьютерно-томографическое исследование установило наличие постоперационных рубцовых изменений в мягких тканях коленного сустава по передней поверхности, на фоне которых нельзя исключить наличие свищевого хода.

21 октября 2014 года в амбулаторной карте В.К.И. врачом-терапевтом зафиксированы продолжающиеся воспалительные процессы верхних дыхательных путей в форме острого трахеита.

В судебном заседании прокурор представил дополнительную позицию в интересах В.К.И., полагая, что, при установлении наличия (отсутствия) вины ответчика, суд должен взять за основу заключение от 12 августа 2015 года, согласно которому из-за проведения блокады правого коленного сустава с нарушением методики у пациентки В.К.П. развилось осложнение в виде флегмоны, а врач-хирург К. привлечен к дисциплинарной ответственности.

В материалы дела представлено экспертное заключение по случаю оказания медицинской помощи, составленное 12 августа 2015 года по инициативе администрации СПБ ГБУЗ «Городская поликлиника N. «, на основании жалобы В.К.И.

Указанное заключение составлено заведующим хирургическим отделением СПБ ГБУЗ «Городская поликлиника N. » Т., и из него следует, что врачом хирургом допущено несоблюдение методики проведения блокады правого коленного сустава, которое привело к развитию осложнений в виде флегмоны правого коленного сустава.

В судебном заседании Т. полностью опроверг данное им ранее заключение, указав, что флегмона может образоваться на 2-3 день, но не на 7-8 день как у В.К.И., что этому способствовала ротовирусная инфекция, с учетом ее возраста. После операции по удалению флегмоны в СПб ГБУЗ «ГБ N. » длительный процесс лечения был вызван тем, что ее организм не воспринял шовный материал, что привело к образованию лигатурных свищей, которые удалялись.

Проанализировав указанное выше заключение эксперта Т. в совокупности с данными им показаниями, суд первой инстанции признал его недопустимым доказательством, поскольку данное заключение проведено по заданию СПБ ГБУЗ «ГПБ N. » заведующим хирургическим отделением указанной поликлиники, которое подписано им как экспертом, однако соответствующих документов, подтверждающих наличие у него разрешений на производство медицинской экспертизы не представлено, в заключении не указано, какая медицинская документация исследовалась, несмотря на то, что пациенту проводилось лечение неоднократно различными медицинскими учреждениями и врачами; какие методики исследования и литература использованы; в заключении не указано по каким критериям врач пришел к указанным выводам.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Для правильного разрешения спора судом была назначена и проведена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам СПб ГБУЗ «Бюро судебной медицинской экспертизы» Правительства Санкт-Петербурга.

По результатам судебно-медицинской экспертизы представлено заключение экспертов СПб ГУЗ «Бюро судебной медицинской экспертизы» Правительства Санкт-Петербурга N. /вр, проведенного с 20 мая 2016 года по 08 июля 2016 года.

Согласно выводам комиссии судебно-медицинских экспертов, при лечении В.К.И. в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника N. » установленный в апреле 2014 года первичный диагноз «Деформирующий артроз правого коленного сустава 1-2 стадии» являлся правильным, что подтверждается характером жалоб пациентки и рентгенологическими данными на 17 марта 2014 года и на 05 июня 2014 года — на рентгенограмме правого коленного сустава в 2-х проекциях определяется сужение рентгенологической суставной щели с уплощением суставных поверхностей, заострение межмыщелкового возвышения. Лечение в виде выполнения околосуставной (параартикулярной) блокады правого коленного сустава с учетом выраженности патологического процесса являлось допустимым.

Более точно ответить о показаниях к выполнению параартикулярной блокады у В.К.И. не представляется возможным по причине отсутствия описания анамнеза заболевания, жалоб, объективных клинических данных, не проведения рентгенологического исследования перед выполнением манипуляции от 22 апреля 2014 года.

При оказании медицинской помощи В.К.И. в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника N. » был допущен следующий дефект оказания медицинской помощи: не выполнено рентгенологическое исследование правого коленного сустава перед проведением параартикулярной блокады от 22 апреля 2014 года.

Между недообследованием пациентки перед проведением манипуляции и развитием осложнений причинно-следственная связь отсутствует поскольку это не могло явиться причиной развития флегмоны правого коленного сустава.

В связи с тем, что в медицинской документации отсутствует подробное описание манипуляции от 22 апреля 2014 года, а именно: не указано место вкола для введения лекарственных препаратов (дипроспана и лидокаина), глубина введения, а также с учетом сроков развития гнойных осложнений — флегмоны правого коленного сустава (03 мая 2014 года) на фоне ослабления защитных сил организма (течение острой респираторной вирусной инфекции) при отсутствии жалоб на момент контрольной явки от 28 апреля 2014 года убедительно высказаться о наличии возможных нарушений техники (дефектах оказания медицинской помощи) выполнения параартикулярной блокады не представляется возможным.

Кроме того, имеются дефекты ведения медицинской документации — записи врача-хирурга крайне неразборчивые, малоинформативные. Эти дефекты не находятся в причинно-следственной связи с развитием осложнений.

В настоящее время, с учетом характера жалоб, объективных и рентгенологических данных (на рентгенограмме коленного сустава от 03 июня 2016 года имеется субхондральный склероз слабой выраженности, суставная щель сохранена, равномерна, явления деформирующего артроза 1 стадии) В.К.Н. в связи с наличием у нее деформирующего остеоартроза правого коленного сустава требуется консервативное лечение в объеме курсов физиотерапии, лечебной физкультуры, витаминотерапии, хондропротекторов, ношения надколенника в объеме, устанавливаемом лечащим врачом, осуществляющим динамическое наблюдение пациентки.

Поскольку деформирующий артроз (воспалительные изменения суставов) является хроническим, прогрессирующим заболеванием высказаться о «законченности» лечения не представляется возможным.

Оснований не доверять выводам указанной судебной экспертизы у суда первой инстанции не имелось, поскольку она назначена и проведена в соответствии с нормами действующего законодательства, доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение их выводы, истцом не представлено.

Доводы прокурора, высказанные в суде апелляционной инстанции, о том, что заключение носит вероятностный характер и не может служить достаточным доказательством отсутствия вины ответчика судебная коллегия полагает несостоятельными.

В судебном заседании судебной коллегии по ходатайству стороны истца был допрошен член комиссии экспертов — эксперт Ш.

Согласно пояснениям эксперта, он поддержал сделанные им выводы, а также пояснил, что из медицинской документации, представленной на исследование, не следует, что инъекция была сделана не правильно, никакой достоверной связи между инъекциями и инфекциями, которые развиваются в случае после введения инъекции, не установлено. Нарушения техники ввода инъекции в данном случае не установлено. Инфекция в организме возникла спустя две недели после введения препарата, что свидетельствует об индивидуальных особенностях организма, медицинская помощь была оказана пациентке должным образом, последствия наступления инфекции можно расценивать как осложнения ОРВИ и реактивное воспаление могло вызвать осложнения и сильные боли в области инъекции.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 23 «О судебном решении» судам следует иметь в виду, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами ( статья 67 , часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

По смыслу положений ст. ст. 55 , 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

Тем не менее, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта не может не оценивать иные, представленные по делу доказательствами, в связи с чем, законодателем в ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях ч. 3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными.

Определенные (категорические) выводы свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта.

Экспертное заключение оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Вышеназванное заключение экспертов было оценено судом по правилам ч. 3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности с иными представленными суду доказательствами, в связи с чем, судом первой инстанции сделан верный вывод об отсутствии оснований для возложения на ответчика ответственности по возмещению истцу вреда, является правомерным, по мотиву не установления причинно-следственной связи между действиями ответчика по оказанию медицинской помощи и наступившими для истца последствиями.

Доводы апелляционного представления, направленные на несогласие с заключением судебной экспертизы являются несостоятельными, так как оснований не доверять указанному заключению экспертов не имеется, поскольку оно является допустимым по делу доказательством, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, в состав комиссии входили компетентные эксперты, обладающие медицинскими познаниями, имеющие большой стаж работы, их заключение подробно мотивировано, выводы экспертов основаны на материалах дела и медицинских документах, эксперты не заинтересованы в исходе дела.

Иные доводы апелляционного представления сводятся к несогласию с оценкой представленных доказательств, данной судом первой инстанции, и не могут служить основанием к отмене обжалуемого решения.

Так, согласно положениям ст. ст. 56 , 59 , 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Оценка представленных сторонами доказательств по делу и добытых судом дана по правилам ст . 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Разрешая по существу заявленные исковые требования, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 150 , 151 , 1064 , 1068 , 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 79 , 98 , Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», и, оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к обоснованному, по мнению судебной коллегии, выводу об отсутствии оснований для их удовлетворения, поскольку дефектов оказания медицинской помощи, равно как и наличия причинно-следственной связи между лечением в клинике ответчика и наступившими последствиями установлено не было.

Проверив дело с учетом требований ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия с указанными выше выводами суда первой инстанции соглашается и полагает, что, разрешая спор сторон, суд правильно оценил собранные по делу доказательства, верно определил юридически значимые по делу обстоятельства, правильно оценил все доводы сторон и вынес решение для отмены которого оснований, предусмотренных ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не имеется.

Руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

Решение Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2016 года оставить без изменения, апелляционное представление Прокурора Красносельского района Санкт-Петербурга — без удовлетворения.