Interights руководство для юристов

admin

Руководства для юристов по применению отдельных статей Европейской конвенции по правам человека

В свободном доступе на сайте Международного центра правовой защиты прав человека INTERIGHTS (http://www.interights.org/) размещены руководства для юристов по применению отдельных статей Европейской конвенции по правам человека.

На русском языке доступны:

Каждое руководство содержит теоретический раздел о стандартах Европейской конвенции по правам человека в рассматриваемой сфере и подборку прецедентного права Европейского суда по правам человека.

Руководства представляют собой полезный справочный материалом для тех, кто работает с Конвенцией и желает углубить свои знания по определенной статье.
Их широко и успешно используют в тренингах для юристов.

Стандарти Європейської конвенції з прав людини в практиці адвокатів

Тематичний план курсу

Пропонований Дистанційний курс, присвячений ключовим питанням застосування Європейської конвенції з прав людин, є скоріш оглядовим, ніж навчальним: ми не мали на меті примусити учасників ґрунтовно вивчати прецедентне право Євросуду, ми лише прагнули створити початкову інфрмаційну базу як відправну точку для подальшого професійного розвитку.

Як показало попереднє випробування цього курсу, обсяг та складність представленого матеріалу роблять встановлення звичних засобів контролю отриманих знань (тести, контрольні, есе) недоцільним, оскільки занадто прості завдання є неефективними, а більш-менш складні виявилися нездоланними для майже всіх учасників бета-тестування.

Отже, для завершення Курсу слід виконати («пройти») всі лекції, представлені у Тематичному плані. Оцінки учасникам не виставляються, але хід виконання навчальних завдань фіксується.

УВАГА, ВАЖЛИВО!

Період підписки на цей курс становить один місяць. По закінченню цього періоду ОБОВ’ЯЗКОВО надішліть координаторові електронного листа про завершення вивчення курсу або, у разі необхідності, про продовження терміну підписки. Вам буде надіслано повідомлення щодо можливості отримання Сертифікату (докладніше див. у розділі довідки «Що Ви отримаєте?»).

научная статья по теме ЗАЩИТА ПРАВА НА СВОБОДУ И БЕЗОПАСНОСТЬ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД 1950 ГОДА Государство и право. Юридические науки

Цена:

Авторы работы:

ШАМИЛОВА ГУЛЬШАТ ЗАГИТОВНА

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «ЗАЩИТА ПРАВА НА СВОБОДУ И БЕЗОПАСНОСТЬ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД 1950 ГОДА»

ЗАЩИТА ПРАВА НА СВОБОДУ И БЕЗОПАСНОСТЬ ПО ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД 1950 ГОДА

В статье раскрывается проблематика реализации защиты права на свободу и безопасность по Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в контексте ст. 5 Конвенции. Особое внимание уделяется изучению изложенных правовых позиций Европейского суда по правам человека, что может способствовать как развитию российского законодательства в сфере прав человека и практики его применения, так и повышению уровня отстаивания в ЕСПЧ интересов России, а также уровня защиты права на свободу и безопасность жертвами соответствующих нарушений.

Ключевые слова: право на свободу и безопасность, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г., Европейский суд по правам человека.

PROTECTION OF THE RIGHT TO LIBERTY AND SECURITY UNDER THE EUROPEAN CONVENTION ON HUMAN RIGHTS AND FUNDAMENTAL FREEDOMS OF 1950

The article reveals the problems of protection of right to liberty and security under the European Convention on Human Rights and Fundamental Freedoms of 1950 in the context of the Convention’s Article 5. Special attention is given to study of legal position of European Court of Human Rights, which may contribute to both the development of the Russian legislation in the sphere of human rights and its implementation and improvement of protection of the Russia’s interests in the ECHR as well as protection level of the right to liberty and security by victims of the appropriate violations.

Keywords: the right to liberty and security, the European convention on human rights and fundamental freedoms 1950, European Courts of Human rights

Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г., более знакомая нам под названием «Европейская конвенция по правам человека»1, была открыта для подписания 4 ноября 1950 г. в Риме и вступила в силу 3 сентября 1953 г. Конвенция закрепила отдельные права и свободы, признанные во Всеобщей декларации прав человека, и основала международный судебный орган (далее — Суд) компетентный выносить постановления в отношении государств, которые не выполняют принятые на себя обязательства.

Европейская конвенция по правам человека (далее — ЕКПЧ, Конвенция) — это международный договор, который могут подписать только государства — члены Совета Европы. Конвенция учреждает Суд, определяет его функции и содержит список прав и свобод, которые государства обязуются соблюдать.

Государство, подписавшее Конвенцию, именуемое также «Государство — участник Конвенции», признает и гарантирует основные гражданские и политические права своих граждан, а также любого другого лица, на которое распространяется действие его законов. Конвенция предусматривает, в частности, право на жизнь, право на справедливое судебное разбирательство, право на уважение частной и семейной жизни, свободу выражения мнения, свободу мысли, совести и религии, право на уважение частной собственности. Она также запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение и наказание, рабство и принудительные работы, безосновательное и незаконное заключение под стражу, дискриминацию в использовании прав и свобод, гарантируемых Конвенцией.

Суд является заложником своего успеха: около 50 000 новых жалоб поступает в Суд каждый год. Отголосок, который получают некоторые постановления Суда, и растущее признание среди граждан государств-участников Конвенции оказывают значительное влияние на количество обращений, поступающих ежегодно в Суд.

1 Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года и Протоколы к ней // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 2. — Ст. 163.

Одно из наиболее существенных прав, которые защищает Конвенция, право на личную свободу и безопасность, является основным предметом ст. 5. Эта статья следует за статьями, защищающими право на жизнь (ст. 2), право не подвергаться пыткам и другому бесчеловечному или унижающему человеческое достоинство обращению и наказанию (ст. 3) и право не подвергаться рабству, каторжным работам или принудительному труду (ст. 4). Статья 5 стоит на страже фундаментального права человека, а именно защищает личность от произвольного нарушения государством права на личную свободу.

Согласно статистике Европейского суда по правам человека за 2013 г., нарушения по ст. 5 Конвенции занимают «почетное» третье место (15,97%), пропуская вперед лишь нарушения по ст. 6 — «Право на справедливое судебное разбирательство» (30,05%) и ст. 8 — «Право на уважение частной и семейной жизни» (18,45%)2.

Право на свободу и безопасность — одно из основополагающих прав человека, возможность делать все, что не нарушает прав других людей и общества в целом. Право на свободу, в частности, включает комплекс конкретных правомочий, реализуемых в сфере личной (свобода выбора места пребывания, свобода передвижения, половая свобода и т.д.), политической (свобода мысли, свобода слова и т.д.), профессиональной (свобода труда, свобода творчества и т.д.) жизни. Рабство является преступлением международного характера. Право на свободу может быть ограничено (в большей или меньшей степени) в качестве уголовного наказания на определенный срок или даже пожизненно. Право на свободу не исключает также принудительного привлечения лица к выполнению конституционных обязанностей, таких как воинская. В случае причинения гражданину физического, морального или имущественного вреда вследствие нарушения его права на свободу и безопасность этот вред подлежит обязательному возмещению на основании ГК РФ.

2 Статистическая информация на официальном сайте ЕСПЧ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.echr.coe.int

Евразийский юридический журнал

Если сравнить само содержание ст. 5 Конвенции, например, с Хартией основных прав Европейского союза3, то в ст. 6 Устава (Хартии) выражается право на свободу и безопасность личности в одном пункте: «Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность», а ст. 5 Конвенции содержит не менее пяти положений, одно из которых включает шесть дополнительных подпунктов, то есть одиннадцать элементов в общей сложности, закрепляющих то же право.

Примечательно, что п. 1 ст. 5 оговаривает все случаи, когда личность теряет свое право на свободу перед лицом принуждения со стороны государства. Статья устанавливает исчерпывающий список исключений, не допускающий широкого толкования.

Важность права на свободу и безопасность признается в течение уже нескольких веков. Она выражена в ряде документов, предшествовавших международным соглашениям в области прав человека, таких как Великая хартия вольностей (1215 г.) и конституции США и Франции XVIII в. Основная цель ст. 5 — гарантировать защиту физической свободы лица, ограждая его от произвольного заключения под стражу. Статья не касается лишь ограничений свободы передвижения, которая регулируется ст. 2 Протокола № 4.

Тщательная проработка положений ст. 5 необходима вследствие того, что даже такое фундаментальное право, как право на физическую свободу, не является абсолютным. В каждой правовой системе существует определенный диапазон ситуаций, в которых право на физическую свободу может отступить перед лицом каких-либо иных жизненных интересов общества. Эти ситуации возникают, прежде всего (но не исключительно), когда речь идет о системе уголовного права.

Согласно ст. 14 Конвенции право на свободу и безопасность гарантируется каждому без каких бы то ни было различий по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам4.

Суд постоянно подчёркивает важность права на свободу и безопасность в демократическом обществе. Например, рассмотрев дело De Wilde, Ooms and Versyp («Vagrancy») v Belgium (1971 г.)5, где заявители добровольно явились в полицию для заключения под стражу, Суд постановил, что право на свободу и безопасность слишком важно в демократическом обществе, чтобы человек лишился гарантий его защиты, провозглашенных Конвенцией, исключительно по причине добровольной явки в полицию. Статья 5 обеспечивает защиту не только непосредственно в момент задержания лица, но и периодически после заключения под стражу вплоть до освобождения, либо до вынесения уголовным судом приговора к лишению свободы.

Провозглашая «право на свободу», п. 1 ст. 5 подразумевает физическую свободу личности; его (суда) целью является обеспечение того, чтобы никто не мог быть лишен этой свободы произвольно. Для того чтобы определить, был ли человек «лишен свободы» по смыслу ст. 5, отправной точкой должна служить конкретная ситуация, и должен учитываться целый ряд критериев, таких как вид, продолжительность, оказываемое воздействие и способ осуществления рассматриваемых мер6.

3 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://europa.eu/

4 Запрещение дискриминации в рамках Европейской конвенции о защите прав человека (статья 14) //interights руководство для юристов // текущее издание по состоянию на июнь 2009 г.

5 Де Вильде (De Wilde), Оомс (Ooms) и Версип (Versyp) против Бельгии. Решение Европейского суда по правам человека от 18 июня 1971 г. // Европейский суд по правам человека. Избранные решения: В 2 т. — М.: Издательство НОРМА, 2000.

6 Гудзарди против Италии (Guzzardi v. Italy): Постановление Ев-

ропейского суда по правам человека от 06 ноября 1980 г. (жалоба

Разница между лишением и ограничением свободы заключается только лишь в степени или строгости применяемых мер, а не в их сути или природе. Хотя процесс классификации по принадлежности к одной из этих категорий является зачастую непростой задачей, так как некоторые граничные случаи являются делом субъективного мнения, суд не может избежать этого выбора, от которого зависит применимость или неприменимость ст. 57.

Военная служба, существующая в государствах — участниках Конвенции, никоим образом не представляет

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

Interights руководство для юристов

Студентка 4 курса факультета Международных отношений специальности «Международное право» Сейтжан А.Б.

Казахский Национальный университет имени аль-Фараби

Научный руководитель к.ю.н., DPh Ерджанов Т.К.

Казахский Национальный университет имени аль-Фараби

Право не свидетельствовать против себя и право хранить молчание в рамках ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Право не свидетельствовать против себя не определено в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод в качестве отдельного права. В деле Funke v. France (1993) суть которого состояла в том, что заявитель после отказа предоставить юридические документы, которые не были обнаружены при осуществлении законного обыска, был оштрафован, Европейский Суд по правам человека дал четко понять, что право не свидетельствовать против себя, а вместе с ним и право хранить молчание, являются частью права на справедливое судебное разбирательство. Данные права можно назвать подразумеваемыми принципами справедливости судебного разбирательства.

Суд также утвердил свою точку зрения по данному вопросу в деле Saunders v. the United Kingdom (1996), где от сотрудника компании потребовали предоставить сведения о деятельности данной компании государственному органу, который перенаправил эти документы органам прокуратуры для дальнейшего уголовного преследования этого сотрудника. Европейский суд заявил, что даже если право не свидетельствовать против себя и право хранить молчание как самостоятельные права не выделены в Конвенции, они существуют в рамках ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Эти права являются общепризнанными правами в международном сообществе при осуществлении справедливой процедуры разбирательства дела в суде.

«Смысл этих прав состоит в защите обвиняемого от злонамеренного принуждения со стороны властей, что помогает избежать судебных ошибок и добиться целей, поставленных ст. 6… В частности, это право способствует тому, чтобы обвинение не прибегало к доказательствам, добытым вопреки воле обвиняемого с помощью принуждения или давления»[1].

Нужно отметить, что как бы парадоксальным это не было, право не свидетельствовать против себя касается только устных показаний, а другие доказательства, которые могут быть получены от обвиняемого, в виде образцов мочи, крови, кожного покрова, в качестве законных доказательств могут быть использованы. Причем вышеупомянутые доказательства могут быть взяты и в принудительном порядке, невзирая на волю обвиняемого.

Параллельно праву не свидетельствовать против себя, можно сказать «бок о бок» с этим правом идет право обвиняемого хранить молчание, то есть не выдавать любую информацию и инкриминирующую, и оправдательную, свидетельства, которые могут быть использованы против него.

«Однако право не отвечать на вопросы не является абсолютным во внутренних судах некоторых стран. Так, в Англии и Уэльсе право не отвечать на вопросы ограничено таким образом, что, если подозреваемый не отвечает на вопросы на допросе, но затем опирается на те факты, которые не упомянул на допросе, в собственную защиту, судья может порекомендовать присяжным сделать из такого молчания выводы не в пользу подозреваемого; подозреваемый должен быть проинформирован об ограничении его права не отвечать на вопросы, ему также должны быть разъяснены возможные последствия использования данного права»[2]. Нужно сказать, что Европейский Суд по правам человека указал на то, что оценка молчания обвиняемого соответствует принципам справедливости судебного разбирательства.

Но нужно сказать, что право на хранение молчания и право не свидетельствовать против себя одни из немало важных аспектов справедливого процесса, поэтому судам нужно осторожно использовать молчание обвиняемого как инкриминирующий его факт. То есть если суд не желает нарушить право обвиняемого на справедливое судебное разбирательство, то приговор не должен основываться только на выводах суда, которые были сделаны, опираясь на молчание обвиняемого, на его отказ отвечать на те или иные вопросы. То есть суд должен при расценивании молчания обвиняемого, как показаний свидетельствующих против него, смотреть на обстоятельства каждого дела в отдельности, а не использовать принцип «молчит – значит виноват» во всех абсолютно случаях, когда лицо, отказывается отвечать на вопросы.

Примером может быть дело Telfner v . Austria (2001) , в котором заявителя суд Австрии признал виновным в наезде на пешехода и в том, что он скрылся с места совершенного наезда. Потерпевшее лицо дало полиции сведения о марке машины и сообщило номер машины, но водителя жертва так и не опознала. Обвиняемый на суде отказался отвечать, кто был за рулем автомобиля, и, исходя из его молчания, внутренний суд признал его виновным. Однако Европейский Суд сказал, что в этом случае имело место нарушение ст.6 Конвенции, так как обвинение полностью было построено на том, водителем был заявитель, так как он отказался ответить на вопрос: кто был за рулем. То есть сторона обвинения не предоставила веских оснований для обвинения, доказательства были слабыми. Поэтому Суд и признал, что по отношению к заявителю было нарушено права на справедливое судебное разбирательство.

Необходимо указать, что Суд в некоторых делах не наблюдал нарушения ст.6, хотя ранее по аналогичным делам решения были абсолютно другими. «В научной литературе отмечается некоторая непоследовательность в решениях Суда по вопросу о сущности и пределах права не свидетельствовать против себя»[3].

В деле O ’ Halloran and Francis v . United Kingdom (2007) Суд не обнаружил нарушения права на справедливое судебное разбирательство, а именно права не свидетельствовать против себя, хотя в этом случае по нашему мнению решение должно было быть в пользу заявителя.

Суть дела состояла в следующем: « O Halloran утверждал в своей жалобе, что он был осужден исключительно или главным образом на основании показаний, которые он был вынужден дать под угрозой наказания, аналогичного наказанию за совершение самого правонарушения. Francis утверждал в своей жалобе, что принуждение к даче показаний относительно правонарушения, в совершении которого он подозревался, нарушило его право не давать показания против самого себя. Оба заявителя при этом ссылались на положения пунктов 1 и 2 статьи 6 Конвенции»[4].

Суд по двум делам определил, что нет нарушений права на справедливое судебное разбирательство, хотя по предыдущим аналогичным делам выносил абсолютно обратные решения. Можно сказать, что O Halloran был принужден государственными органами Соединенного Королевства дать показания, которые впоследствии использовались против него, что, конечно же, по нашему мнению является нарушением права не свидетельствовать против себя. В случае со вторым заявителем, Francis , получилось так, что он решил воспользоваться правом не свидетельствовать против себя и был за это наказан. Государство утверждало, что ответ на вопрос: кто находился за рулем автомобиля в момент нарушения скоростного режима, не является самоинкриминирующим фактом, а также, что в этом случае общественный порядок стоит на ступень выше права заявителя; и с этими аргументами Суд согласился. Но тут нужно отметить, что в таких делах о нарушении скоростного режима вопрос о том, кто был водителем в момент нарушения ПДД, является главным и основополагающим фактом, а не простым «невинным» вопросом. А заявление государства о том, что общественное благосостояние перевешивает, в этом случае является слабым аргументом. По этому поводу высказался в своем особом мнении один из судей Большой палаты Павловский С.: «Этот аргумент со всей очевидностью основан на соображениях государственного курса. Это противоречит проанализированным выше нормам прецедентного права Европейского Суда, в соответствии с которыми « соображения безопасности и общественного порядка, на которые могут ссылаться власти, не могут оправдать правовой нормы, которая разрушает саму суть права заявителя не давать показания и его права не свидетельствовать против самого себя, гарантируемых пунктом 1 статьи 6 Конвенции»[5].

Основываясь на вышесказанном и опираясь на практику Европейского Суда по правам человека, можно прийти к выводу, что право на справедливое судебное разбирательство, а в его рамках право не свидетельствовать против себя, являются абсолютными правами. И предопределять исход дела только на основании того, что ситуация не достаточно серьезна, хотя рамки «серьезности» ни в одном документе юридически не закреплены, а также ставить общественный порядок превыше основных прав человека не допустимо. Такая политика, в каком-то смысле «развязывает руки» государству, если уже принято решение по такому делу о нарушении ПДД, то в следующий раз государства свои незаконные способы получения показаний в делах о терроризме или других делах об особо тяжких преступлениях будут прикрывать благими намерениями в пользу общественности. Государственные органы не должны нарушать принцип «справедливости» судебного процесса, должны искать и другие доказательства вины, а не идти самым простым, но противоправным путем. Свидетельские показания могут быть даны против себя, но обязательно с соблюдением добровольного характера этих показаний.

А что касаемо права хранить молчание, оно в некотором смысле не является полностью абсолютным правом, так как суд может сделать определенные выводы из молчания обвиняемого не в его пользу. Но здесь важно помнить, что эти выводы не должны выходить за рамки разумности.

Список использованной литературы

[1]. Нула Моул, Катарина Харби, Л. Б. Алексеева. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 6 – право на справедливое судебное разбирательство: Прецеденты и комментарии. – М., 2001. C. 69-71

[2]. Виткаукас, Шин Льюис-Энтони. Право на справедливый суд в рамках Европейской конвенции о защите прав человека (статья 6) – interights Руководство для юристов 2009г. C. 54

[3]. Ерджанов Т. К. Право не свидетельствовать против себя в практике Европейского суда по правам человека. – Вестник КазНУ им. аль-Фараби. Серия «международные отношения и международное право». № 2 (62). С. 197-202

[4]. Европейский Суд по правам человека. Большая палата. Дело «О’ Халлоран и Френсис против Соединенного Королевства» [ O ’ Halloran and Fransis v . The United Kingdom ] (жалобы № 15809/02 и 25624/02). Постановление. Г. Страсбург, 29 июня 2007г. C. 163

[5]. Европейский Суд по правам человека. Большая палата. Дело «О’ Халлоран и Френсис против Соединенного Королевства» [ O ’ Halloran and Fransis v . The United Kingdom ] (жалобы № 15809/02 и 25624/02). Постановление. Г. Страсбург, 29 июня 2007г. C. 179

Влияние решений Европейского суда по правам человека на формирование статуса адвоката

(Титова Н. М.) («Адвокатская практика», 2011, N 4) Текст документа

ВЛИЯНИЕ РЕШЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА НА ФОРМИРОВАНИЕ СТАТУСА АДВОКАТА

——————————— Titova N. M. The impact of decisions of the european court of human rights on the formation of the advocate’s status.

Титова Наталия Михайловна, Институт адвокатуры МГЮА имени О. Е. Кутафина.

В 1998 г. Россия ратифицировала Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, а также признала обязательной юрисдикцию ЕСПЧ. В данной статье мы попытались проанализировать некоторые вопросы, посвященные обеспечению прав человека и основных свобод при осуществлении адвокатской деятельности в уголовном процессе, влиянию решений Европейского суда на формирование статуса адвоката в целом.

Ключевые слова: адвокат, формирование статуса адвоката, Европейский суд по правам человека.

In 1998 Russia ratified the European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms and recognized as compulsory the jurisdiction of the European Court of Human Rights. In this article we tried to analyse some issues connected with the promotion of human rights and fundamental freedoms in advocate’s activity in the criminal proceeding, the influence of the European Court’s decisions on the formation of the advocate’s status as a whole.

Key words: advocate, formation of the advocate’s status, European Court of Human Rights.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод обязана своим существованием Парламентской Ассамблее Совета Европы, которая разработала на своей первой сессии «нить» обязательств, принятых на себя государствами в силу Устава этой организации, для того чтобы в праве появился международный принудительный инструмент в этой сфере. Конвенция была задумана не только для достижения цели, предусмотренной в этом Уставе, — создание наиболее тесного союза европейских стран для защиты и развития прав человека и основных свобод, — но особенно для того, чтобы противостоять постоянному искушению со стороны государства нарушать права граждан . ——————————— Де Сальвиа М. Прецеденты Европейского суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящейся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002 г. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 9.

В 1998 г. Россия ратифицировала Конвенцию, обязавшись тем самым обеспечить каждому закрепленные в ней права и свободы и признав юрисдикцию Европейского суда по правам человека (далее — Суд или ЕСПЧ). Как указано в Федеральном законе о ее ратификации от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ, «Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso facto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после их вступления в действие в отношении Российской Федерации». Кроме того, важно учитывать и другие решения ЕСПЧ, так как в них отражается его позиция, и в случае необходимости в отношении России может быть принято аналогичное (например, дела «Нимитц против Германии» и «Колесниченко против РФ»). Суд особо подчеркивает центральную роль профессии адвоката в отправлении правосудия и поддержании верховенства права. Свобода адвокатской работы является существенным компонентом демократического государства и необходимой предпосылкой для воплощения в жизнь требований Конвенции . ——————————— Постановление Европейского суда от 13 ноября 2003 г. по делу «Элчи и другие (Elci and Others) против Турции»; СПС «КонсультантПлюс».

Как отмечает Г. М. Резник, адвокат выполняет публичную функцию служения общественному интересу путем оказания свободной и независимой юридической помощи и занимает тем самым центральное место в системе отправления правосудия в качестве посредника между общественностью и судами, вместе с тем вовлечение адвокатов в процесс отправления правосудия не лишает адвокатскую профессию гражданского характера — следовательно, этические ограничения, необходимые для поддержания профессии, не должны быть чрезмерными . ——————————— Глашев А. А. Адвокатура и адвокатская деятельность в решениях Европейского суда по правам человека / Адвокатская палата г. Москвы [и др.]. М.: Лигалорбирс, 2004. С. 4.

В данной работе мы постараемся проанализировать некоторые вопросы, посвященные обеспечению прав человека и основных свобод при осуществлении адвокатской деятельности в уголовном процессе, влиянию решений ЕСПЧ на формирование статуса адвоката в целом.

Влияние решений ЕСПЧ на публично-правовой статус адвоката

Правовая природа профессии адвоката

В решении по делу «H. v. Belgium» Суд указал, что отсутствие четкой процедуры для рассмотрения заявления о восстановлении статуса адвоката, ранее его лишенного, нарушает принципы, закрепленные в ст. 6 Конвенции . Согласно внутреннему законодательству прошение о повторном приеме может подаваться в течение десяти лет и более при наличии «исключительных обстоятельств». Заявителю было отказано в повторном приеме. Суд признал, что действие п. 1 ст. 6 распространяется только на споры о гражданских правах и обязанностях, которые могут считаться признанными таковыми внутренним законодательством, по крайней мере на спорной основе; п. 1 ст. 6 сама по себе не гарантирует конкретную поддержку внутренними законами гражданских прав и обязанностей. Суд отметил, что условие «исключительных обстоятельств» дает возможность различных истолкований и, таким образом, H. может заявить, по крайней мере на спорной основе, о своем «праве», признанном законодательством Бельгии, подать заявление в коллегию адвокатов повторно. Суд также постановил, что, несмотря на тот факт, что прием в коллегию адвокатов носит характер публичного права, адвокатская практика включает в себя ряд функций, носящих характер частного права, и поэтому п. 1 ст. 6 здесь применима . ——————————— Извлечение из судебного решения Европейского суда от 28 октября 1987 г. по делу «H. v. Belgium», § 40 // Глашев А. А. Адвокатура и адвокатская деятельность в решениях Европейского суда по правам человека / Адвокатская палата г. Москвы [и др.]. М.: Лигалорбирс, 2004. С. 9 — 27. Глашев А. А. Адвокатура и адвокатская деятельность в решениях Европейского суда по правам человека… С. 8. Право на справедливый суд в рамках Европейской конвенции о защите прав человека (статья 6). Interights. Руководство для юристов. Издание на декабрь 2008 г. С. 4. URL: http:// www. echr. ru/ documents/ manuals/ Article06/ Interights — Art6- manual_RUS. pdf.

Для решения о применимости п. 1 ст. 6 Суду было необходимо решить вопрос о характере профессии адвоката. Суд отметил ряд публичных начал: 1. Бельгийское государство само определило способ организации адвокатских палат и условия для осуществления адвокатской практики, такие как доступ к ней, права, обязанности и далее. Вмешательство государства посредством закона или делегированного законодательства тем не менее не сняло проблемы, что привело к ряду судебных решений, а именно в нескольких делах, касающихся профессии врача, о том, что обсуждаемое право имеет гражданскую природу. Так же и в настоящем деле подобное вмешательство не может быть достаточным для доказательства того, что право, отстаиваемое заявителем, не являлось гражданским. 2. Вклад адвокатов в процесс отправления правосудия вовлекает их в осуществление публичных функций. Правительство настаивало, что адвокаты являются скорее служащими судебной системы, так же как и судьи. В качестве доказательства этого служат: адвокатская монополия на судебное представительство как в уголовном, так и в гражданском процессе, обязанность Совета палаты учреждать отделения защиты и юридической консультации для помощи лицам с ограниченными финансовыми средствами. Суд отметил, что адвокатская палата в некотором смысле является частью судебной системы, но этот фактор не является решающим и не мешает адвокатской профессии иметь гражданский характер: 1. Отсутствует объединение или подчинение местным судам. Напротив, адвокатура несет полную ответственность за свой состав и за дисциплину. 2. Профессия адвоката традиционно считалась одной из самых независимых. Вступив в адвокатуру, ее член сам решает — практиковать ему или нет. Если адвокат не назначен в том или ином деле судом, он выбирает клиентов добровольно и на свое усмотрение, без вмешательства органов государственной власти. Он может отказаться от участия в деле, если это продиктовано требованиями его совести и даже по другим причинам. Указание приступить к работе, которое привязывает его к клиенту, может быть аннулировано по желанию любой из сторон и составляет отношения из сферы частного права. 3. Контора адвоката и его клиентура составляют имущественный интерес и подпадают под защиту права собственности, которое является гражданским правом согласно значению п. 1 ст. 6. 4. Адвокаты в Бельгии пользуются исключительным правом на судебное представительство, но они также выполняют многочисленные важные функции вне суда, выступая в роли советников, посредников, даже арбитров. Эти обязанности, которые иногда занимают значительное время, являются традиционной и обычной особенностью их профессии. Зачастую они не связаны с судопроизводством. Следовательно, нельзя сказать, что работа адвоката состоит только из участия в работе государственных судов. Законодательство России во многом отражает позицию Европейского суда. В ст. 3 ФЗ от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (далее — ФЗА) подчеркивается, что адвокатура является профессиональным сообществом адвокатов и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления. Адвокатура действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов. Как и в Бельгии, Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении своей профессиональной деятельности, а также основания и порядок привлечения его к ответственности.

Обязательное членство в адвокатской палате

Решение по делу «Ле Конт, Ван Левен и Де Мейер против Бельгии» было принято по жалобе врачей на обязательное членство в Ордене врачей, но оно стало прецедентным и для адвокатуры. После его принятия суды многих стран — членов Совета Европы начали его использовать в правоприменительной практике по вопросам адвокатуры. В деле был поднят вопрос о том, что требование об обязательном членстве в Ордене врачей для занятия врачебной практикой является несовместимым с положениями ст. 11 Конвенции, которая гарантирует свободу ассоциаций, что предполагает право не вступать в какие-либо организации . ——————————— Извлечение из судебного решения Европейского суда от 23 июня 1981 г. по делу «Ле Конт, Ван Левен и Де Мейер против Бельгии»; СПС «КонсультантПлюс». Глашев А. А. Адвокатура и адвокатская деятельность в решениях Европейского суда по правам человека… С. 42.

В данном деле не было установлено нарушение ст. 11. Суд отметил, что Орден врачей Бельгии — это институт публичного права. Будучи созданным законодателем, а не частными лицами, он интегрирован в государственные структуры, и в большинстве из его органов имеются судьи, назначаемые королем. Орден преследует цель, представляющую общественный интерес, т. е. охрану здоровья людей, обеспечивая в соответствии с законодательством некоторый публичный контроль за профессиональной деятельностью врачей. В рамках данной компетенции Орден должен определить структуру и членство в нем. Для осуществления поставленных государством задач он пользуется в соответствии с законом очень широкими правами, в том числе административными и дисциплинарными, и использует в связи с этим процедуры, свойственные публичной власти. Следовательно, Орден не может быть признан ассоциацией в смысле ст. 11. Кроме того, создание данного Ордена бельгийским государством не является препятствием для врачей создавать профессиональные ассоциации и вступать в них, в противном случае ст. 11 была бы нарушена. Адвокатская палата выполняет аналогичные функции в сфере оказания юридической помощи. Таким образом, и обязательное членство в адвокатской палате, установленное ФЗА (ч. 1 ст. 29), не нарушает ст. 11 Конвенции. В РФ адвокаты также вправе создавать общественные объединения адвокатов, быть их членами. Такие объединения не вправе осуществлять функции адвокатских образований, а также функции адвокатских палат субъектов РФ или Федеральной палаты адвокатов либо их органов (ст. 39 ФЗА).

В деле «Тропкинс против Латвии» Суд признал особое значение конфиденциальности не только в отношениях между адвокатом и клиентом, но и при обмене адвокатами информацией между собой, если он имеет место в рамках оказания правовой помощи. По этому делу Суд не поставил под сомнение право самой адвокатской ассоциации определять конкретные нарушения принципов и правил профессионального поведения адвокатов, оценивать тяжесть проступка и налагать дисциплинарные санкции . ——————————— Там же. С. 4, 48 — 60.

Совет Адвокатской палаты г. Москвы дал аналогичное разъяснение: «Представляя интересы разных клиентов по одному делу, адвокаты вправе общаться друг с другом, сопоставлять позиции, предлагать их согласование, обмениваться соображениями о перспективах дела. Сам факт такого общения, обмен сведениями, оценками и предложениями составляют конфиденциальную информацию и не подлежат разглашению, в том числе и клиентам, без согласия коллеги. Разглашение этой конфиденциальной информации образует состав дисциплинарного проступка» . ——————————— Разъяснение Совета Адвокатской палаты г. Москвы «О конфиденциальности». URL: http:// www. advokatymoscow. ru/ legal_regulation/ apm_dokuments/ sovet_doc/ razyasn_o_konfdence. php.

Права, гарантированные статьями 10, 11 Конвенции

В решении по делу «Эзелин против Франции» Суд установил нарушение ст. ст. 10 и 11 Конвенции, гарантирующих свободу выражения мнения, свободу собраний и объединений. ——————————— Извлечение из судебного решения по делу «Эзелин (Ezelin) против Франции» от 26 апреля 1991 г. // Избранные решения Европейского суда по правам человека. Статья 11 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Часть 2. Свобода собраний / Сост.: К. Баранов, В. Громова, Н. Звягина, Д. Макаров. М.: Московская Хельсинкская группа, 2009. С. 71 — 74.

Адвокат, член профессионального объединения адвокатов Гваделупы, участвовал в демонстрации, во время которой был нанесен ущерб государственному имуществу. В ходе последующего расследования адвокат отказался отвечать на вопросы. Коллегия адвокатов отказалась применить к нему меру дисциплинарного взыскания в ответ на соответствующий запрос прокуратуры, однако в ходе обжалования в судах было вынесено решение о наказании в форме выговора и наложения штрафа. Суд отметил, что попытка установить справедливый баланс не должна препятствовать осуществлению свободы адвокатами, которые из-за страха дисциплинарных санкций могут опасаться выражать свои убеждения. Свобода участия в мирных собраниях — в данном случае в демонстрации, которая не была запрещена, — имеет такое значение, что она не может быть ограничена никоим образом, даже для адвоката, пока сам человек в подобном случае не совершил поступок, достойный порицания. Рассматривая дело «Schopfer v. Switzerland» , Суд указал, что специфический статус адвокатов ставит их в центральное положение при отправлении правосудия как посредников между тяжущимися и судами, что объясняет нормы поведения, предписанные членам коллегий адвокатов. Деятельность судов, которые являются гарантами правосудия, и эта миссия является главной в правовом государстве, нуждается в доверии со стороны общества. Учитывая ключевую роль адвокатов в этой области, можно ожидать, что они будут способствовать нормальному отправлению правосудия и, таким образом, доверию общества последнему. ——————————— Schopfer v. Switzerland, judgment of 20 May 1998, § 29, 33. URL: http:// cmiskp. echr. coe. int/ tkp197/ search. asp? skin= hudoc-en.

Помимо содержания выражаемых идей и информации, статья 10 защищает также способ их выражения. Можно сказать, что свобода выражения мнения играет важную роль также для адвокатов, которые имеют право высказываться публично о функционировании правосудия, но критика не должна преступать определенные пределы. В этом отношении следует учитывать равновесие, которое должно быть установлено между различными интересами — правом общества на получение информации по вопросам, которые затрагивают функционирование судебной власти, требованием надлежащего отправления правосудия и достоинством профессии адвоката. Благодаря прямым и постоянным контактам с их членами, обычные власти или суды страны оказываются в лучшем положении, чем международный судья, чтобы установить равновесие. Вот почему они пользуются определенной свободой усмотрения, чтобы судить о необходимости вмешательства в данном деле, но это усмотрение осуществляется одновременно с европейским контролем. Как видно из жалобы «Никула против Финляндии» , адвокат в своих письменных возражениях упрекнула прокурора, допросившего в качестве свидетеля против ее клиента лицо, которое ранее привлекалось им в качестве подозреваемого по тому же самому делу, в «ролевой манипуляции». В связи с этим прокурор привлек ее к ответственности за клевету — адвокат была приговорена к штрафу в 700 евро. Проверяя соблюдение ст. 10 Конвенции, Европейский суд подчеркнул, что критика адвоката была высказана перед судом и направлена против прокурора, процессуального противника ее клиента. Суд, согласившись с тем, что санкция, примененная к заявительнице, была законной и преследовала законную цель, не нашел ее необходимой в демократическом обществе. По его мнению, вмешательство в действия адвоката по требованию его оппонента плохо согласуется с обязанностью адвоката ревностно защищать интересы клиента. Подход к оценке адвокатских высказываний должен быть достаточно широким, учитывающим все обстоятельства дела. Верно и то, что адвокатскими привилегиями следует пользоваться «честно и с достоинством». Например, Суд ранее признал неприемлемой жалобу адвоката, обвинившего в некомпетентности всех местных судей, прокуроров и адвокатов (Wingerter v. Germany (dec.), no. 43718/98) . ——————————— Nikula v. Finland, judgment of 21 March 2002. URL: http:// cmiskp. echr. coe. int/ tkp197/ search. asp? skin= hudoc-en. Цит. по: Николаев Г. Адвокатский иммунитет под охраной Европейского суда // СПС «КонсультантПлюс».

Как и в деле «Никула против Финляндии», в решении по делу «Стер против Нидерландов» Суд установил нарушение ст. 10 Конвенции. Служащий местной полиции г-н В. допрашивал приезжего из Суринама Б. по подозрению в незаконном получении различных пособий. При допросе В. оказывал на подозреваемого сильное давление (кричал, стучал по столу кулаком, прибегал к оскорбительным выражениям). На основании подписанных Б. документов против него было возбуждено как уголовное — по обвинению в мошенничестве, так и гражданское дело — о взыскании полученных сумм. ——————————— Steur v. the Netherlands, judgment of 28 October 2003 // URL: http:// cmiskp. echr. coe. int/ tkp197/ search. asp? skin= hudoc-en.

Заявитель оказывал Б. в обоих процессах юридическую помощь и, исполняя свой долг, высказал в суде мнение о том, что В. оказал на не владеющего языком Б. неприемлемое давление с целью заручиться признанием инкриминируемых ему действий. В. написал жалобу в дисциплинарный совет, в которой указал, что необоснованные заявления адвоката порочат его профессиональную честь, достоинство, не говоря уже о репутации, переходят рамки приличия, так как, по сути, обвиняют его в лжесвидетельстве. Совет отклонил ее в части якобы имевшего места обвинения в лжесвидетельстве. Однако он посчитал, что заявление о давлении на Б. не было подкреплено фактами, что заявитель перешел границы приемлемого поведения и пренебрег адвокатской этикой. Жалоба была признана частично обоснованной без применения каких-либо санкций. Заявитель обжаловал решение в апелляционный трибунал, ссылаясь на то, что при осуществлении защиты он был вправе прийти к выводу о получении признания клиента путем оказания на него давления. Оценивать обоснованность этого вывода мог только суд, к которому он и был обращен; тем не менее жалоба Стера была оставлена без удовлетворения. Как отметил Суд, в данном деле адвокат подверг критике манеру следователя добывать доказательства при допросе обвиняемого, взятого под стражу. Суд указал, что разница в положении обвиняемого и противостоящего ему должностного лица требует предоставлять повышенную защиту критическим высказываниям в отношении последнего. В данном случае критика была направлена на конкретные действия В., а не на общие профессиональные или иные качества потерпевшего. Она была высказана в суде и стала достоянием общественности по желанию самого В. Высказывание адвоката было основано на показаниях его клиента, позднее подтвержденных на допросе у следственного судьи, но до рассмотрения дела дисциплинарным советом. При данных обстоятельствах Суд не смог согласиться с национальными властями в том, что ссылка на высказывание клиента, сделанная до того, как последний сделал официальное заявление по этому поводу, заслуживает порицания. Хотя никакие санкции к заявителю не применялись, вмешательство в ведение дел «могло омрачить» в дальнейшем исполнение им профессиональных обязанностей. Ограничение свободы выражения мнения в данном случае Суд не счел отвечающим «неотложным общественным потребностям» и признал ст. 10 нарушенной . ——————————— Цит. по: Николаев Г. Адвокатский иммунитет под охраной Европейского суда // СПС «КонсультантПлюс».

Одной из гарантий независимости адвоката, предусмотренных российским законодателем, является свобода выражения своего мнения. Как указано в п. 2 ст. 18 ФЗА, адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приостановления или прекращения его статуса) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии).

Реклама в адвокатской практике

Реклама предоставляет возможность ознакомиться со свойствами предлагаемых товаров и услуг. Тем не менее реклама может становиться объектом ограничений, направленных, например, на то, чтобы воспрепятствовать недобросовестной конкуренции. В определенном контексте даже достоверные рекламные сообщения могут быть ограничены для обеспечения соблюдения прав других лиц, или такие ограничения могут основываться на особенностях осуществления определенной коммерческой или профессиональной деятельности . Такие ограничения касаются и адвокатской деятельности («Косадо Кока против Испании» ). ——————————— Комментарий к Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практике ее применения / Под общ. ред. д. ю.н., проф. В. А. Туманова и д. ю.н. проф. Л. М. Энтина. М.: НОРМА, 2002. С. 167. Постановление Европейского суда от 24 февраля 1994 г. по делу «Касадо Кока (Casado Coca) против Испании». URL: http:// europeancourt. ru/ resheniya — evropejskogo — suda — na — russkom — yazyke/ kasado — koka — protiv — ispanii — postanovlenie — evropejskogo — suda.

Адвокат регулярно помещал в ряде местных газет объявления, рекламируя свою практику, и направлял письма в различные коммерческие организации, предлагая свои услуги. Совет адвокатов Барселоны привлек его к дисциплинарной ответственности по нескольким обвинениям, ему было вынесено несколько замечаний и предупреждений. Суд отметил, что спорные объявления содержали лишь имя, профессию, адрес и телефонный номер заявителя. Очевидно они были опубликованы с целью рекламы, но вместе с тем они давали лицам, нуждающимся в правовой помощи, полезную для них информацию, которая облегчала им доступ к правосудию. Заявитель утверждал, что запрет на рекламу для адвокатов создает неравенство между теми членами коллегии, которые имеют самостоятельную практику, и теми, кто практикует, являясь наемными работниками, гражданскими служащими или университетскими преподавателями. Для первых реклама служит единственным возможным средством сообщить о себе потенциальным клиентам, тогда как положение последних предоставляет им большие возможности заявить о себе. Кроме того, этот запрет не распространяется на крупные юридические консалтинговые фирмы, действующие на международном уровне, и на страховые компании, которые также предлагают юридическую помощь. Таким образом, запрет в отношении практикующих независимых юристов выступает инструментом охраны интересов некоторых привилегированных членов профессии. Однако, по мнению Суда, страховые компании нельзя сравнивать с членами коллегии адвокатов, занимающимися самостоятельной практикой, чей особый статус отводит им центральное место в системе отправления правосудия в качестве посредников между публикой и судами. Это объясняет ограничения, налагаемые на поведение членов коллегии адвокатов, а также полномочия по контролю и надзору за их соблюдением, возложенные на советы. Суд не нашел нарушений ст. 10 Конвенции, но отметил, что правила, которыми должны руководствоваться члены профессиональной корпорации, в частности в области рекламы, различны в разных странах в зависимости от их культурных традиций. Благодаря прямым непрерывным контактам со своими членами руководство коллегии адвокатов и суды страны находятся в лучшем положении, чем Международный суд, чтобы определить, как в данный период времени найти равновесие между различными интересами: требованиями надлежащего отправления правосудия, достоинством профессии, правом каждого получать информацию об оказываемой юридической помощи и предоставлением членам коллегии адвокатов возможности рекламировать свою адвокатскую практику. В России, в отличие от Испании, Кодекс профессиональной этики адвокатов (ст. 17) позволяет распространять информацию об адвокате и адвокатском образовании, если она не содержит: — оценочных характеристик адвоката; — отзывов других лиц о его работе; — сравнений с другими адвокатами и критики других адвокатов; — заявлений, намеков, двусмысленностей, которые могут ввести в заблуждение потенциальных доверителей или вызвать у них необоснованные надежды.

Права адвокатов, гарантированные статьей 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод

Европейский суд поддерживает традиции адвокатуры, согласно которым профессиональная тайна для адвоката приоритетна и составляет основу адвокатской деятельности, освободить адвоката от обязанности сохранять конфиденциальность может только сам клиент . Статья 8 Конвенции способствует реализации адвокатами своих прав, так как понятия «личная жизнь», «жилище», «корреспонденция» рассматриваются Судом в широком смысле. ——————————— Глашев А. А. Адвокатура и адвокатская деятельность в решениях Европейского суда по правам человека… С. 4.

Если Суд установил, что разбирательство касается личной или семейной жизни, жилища или корреспонденции, то он начинает проверять суть жалобы в рамках ч. 2 ст. 8 Конвенции. Часть 2 гласит, что не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц. За время своей работы Европейский суд неоднократно рассматривал дела, связанные с вмешательством в работу адвокатов. «Личная жизнь» и «жилище» в соответствии с практикой ЕСПЧ. В деле «Нимитц против Германии» в офисе заявителя, адвоката по профессии, был произведен обыск. В жалобе Нимитц утверждал, что было нарушено право на уважение его жилища и корреспонденции. Правительство Германии, возражая против жалобы, утверждало, что ст. 8 не предоставляет защиты от обыска в адвокатской конторе, Конвенция проводит четкую грань между личной жизнью и жилищем, с одной стороны, и профессиональной и деловой жизнью и служебными помещениями — с другой. Суд в своем решении указал на то, что не считает возможным или необходимым дать исчерпывающее определение понятию «личная жизнь». ——————————— Извлечение из судебного решения Европейского суда от 16 декабря 1992 г. по делу «Нимитц [Niemitz] против Германии», § 29 — 34 // СПС «КонсультантПлюс».

Было бы слишком строго ограничить ее интимным кругом, где каждый может жить своей собственной личной жизнью, как он предпочитает, и тем самым полностью исключить внешний мир из этого круга. Уважение личной жизни должно также включать до некоторой степени право устанавливать и развивать отношения с другими людьми. Более того, кажется, нет принципиальных оснований, чтобы такое понимание «личной жизни» исключало деятельность профессионального и делового характера, именно в своей работе большинство людей имеют значительное, если не наибольшее, количество шансов развивать отношения с внешним миром. Эта точка зрения подтверждается тем фактом, что не всегда возможно четко разграничить, какая деятельность человека составляет часть его профессиональной и деловой жизни. В случае, когда человек имеет гуманитарную профессию, его работа в таком контексте может стать неотъемлемой частью его жизни до такой степени, что становится невозможным отделить, в качестве кого он действует в данный момент времени. Лишение человека защиты по ст. 8 на том основании, что мера, против которой подана жалоба, относится к профессиональной деятельности, рискует привести к неравенству, поскольку такая защита могла бы остаться доступной лишь для того, чья профессиональная и непрофессиональная деятельность настолько тесно переплетены, что нет никакой возможности их разграничить. Ранее Суд не проводил разграничени я такого рода: он полагал, что имело место вмешательство в личную жизнь, когда, например, прослушивались телефонные разговоры, и деловые, и личные, и когда обыск был связан исключительно с деловой активность, Суд не полагался только на это обстоятельство как обоснование для исключения применения ст. 8 . ——————————— Урсула Килкэли, Чефранова Е. А. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Статья 8. Право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции. Прецеденты и комментарии: Учеб.-метод. пособие. М.: РАП, 2001. С. 15 — 16.

В решении по этому же делу Суд расширил понятие «жилище», признав таковым и некоторую нежилую недвижимость. Суд отметил, что не всегда можно провести четкое разграничение между жильем и офисом, в частности, потому, что вести деятельность, которую можно отнести к профессиональной или деловой, можно с таким же успехом и со своего места жительства, и, наоборот, можно заниматься делами, которые не относятся к профессиональной сфере, в офисе или коммерческих служебных помещениях. Узкое понимание термина «жилище» может привести к такой же опасности неравенства, как и узкое понимание «личная жизнь». Суд подытожил: «Если говорить в общем, толкование слова «жилище» как охватывающего служебные помещения, более созвучно с предметом и целью ст. 8″. Аналогичное решение Европейский суд вынес по делу «Колесниченко против РФ» . Заявитель, практикующий адвокат, член Адвокатской палаты Пермской области, жаловался на то, что обыск в его жилище проводился в нарушение его права на уважение жилища, гарантированного ст. 8 Конвенции. Колесниченко подчеркивал, что национальные власти были осведомлены о его статусе адвоката, поскольку он упоминался в разрешении на обыск. Несмотря на это, они приступили к обыску по месту жительства и работы и изъяли документы, что представляло собой вмешательство в его профессиональную деятельность. Заявитель подчеркивал, что обыск начался в 21.40 и, очевидно, не мог быть закончен к 22.00, в то время как национальное законодательство по общему правилу запрещало ночные обыски, т. е. после 22.00. ——————————— Постановление Европейского суда от 9 апреля 2009 г. по делу «Колесниченко против Российской Федерации» (Kolesnichenko v. Russian Federation), жалоба N 19856/04 // СПС «КонсультантПлюс».

Европейский суд признал нарушение ст. 8 Конвенции, а также отметил: «Преследование и запугивание представителей юридической профессии затрагивают самое сердце конвенционной системы. Таким образом, обыск адвокатских помещений должен быть предметом особенно тщательного контроля». Европейский суд исследует доступность в соответствии с национальным законодательством эффективных гарантий против злоупотреблений или произвола и проверяет, как эти гарантии действовали в конкретном рассматриваемом деле. Элементами, принимаемыми во внимание, являются тяжесть преступления, в связи с которым проводятся обыск и изъятие, была ли получена санкция судьи или лица, наделенного судебными полномочиями, или проводилась ли впоследствии судебная проверка, было ли постановление основано на разумном подозрении, и были ли пределы вмешательства разумно ограничены. Европейский суд проверяет способ проведения обыска и — если речь идет об адвокатской конторе — проводится ли он в присутствии независимого наблюдателя, обеспечивающего неприкосновенность предметов, относящихся к профессиональной тайне. Кроме того, Суд принимает во внимание масштабы последствий для работы и репутации лиц, затронутых обыском. Согласно прецедентной практике Европейского суда постановления об обыске должны, насколько это возможно, обеспечивать ограничение их последствий разумными пределами (Постановление Европейского суда от 22 мая 2008 г. по делу «Илия Стефанов против Болгарии» (Iliya Stefanov v. Bulgaria), жалоба N 65755/01, § 41 и Постановление Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу «Ван Россем против Бельгии» (Van Rossem v. Belgium), жалоба N 41872/98, § 45). Европейский суд отметил, что во время обыска отсутствовали гарантии против вмешательства в профессиональные секреты, например такие как запрет изъятия документов, защищенных адвокатской тайной, или надзор за обыском со стороны независимого наблюдателя, способного определить независимо от следственной бригады, какие документы охватываются юридической профессиональной привилегией. В деле «Смирнов против РФ» Суд отметил, что чрезмерно общие формулировки постановления об обыске предоставляют сотрудникам милиции неограниченную свободу усмотрения при определении, представляют ли документы «интерес» для расследования уголовного дела. При данных условиях обыск нарушил профессиональную тайну в такой степени, которая была непропорциональна любой поставленной законной цели . ——————————— Постановление Европейского суда от 7 июня 2007 г. по делу «Смирнов (Smirnov) против Российской Федерации», жалоба N 71362/01, § 48 // СПС «КонсультантПлюс».

Такой же позиции придерживается Конституционный Суд РФ: «В силу пункта 3 статьи 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» проведение следственных действий, включая производство всех видов обыска, в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только по судебному решению, отвечающему, как следует из части четвертой статьи 7 УПК РФ, требованиям законности, обоснованности и мотивированности, — в нем должны быть указаны конкретный объект обыска и данные, служащие основанием для его проведения, с тем чтобы обыск не приводил к получению информации о тех клиентах, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу» . ——————————— Определение Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2005 г. N 439-О «По жалобе граждан С. В. Бородина, В. Н. Буробина, А. В. Быковского и других на нарушение их конституционных прав ст. ст. 7, 29, 182 и 183 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».