Судебная практика досрочное погашение кредита

admin

Когда можно требовать возврата части страховой премии при досрочном погашении кредита?

Рассматривая одно из дел о взыскании части страховой премии, Верховный Суд Российской Федерации не согласился с нижестоящими судами и встал на сторону гражданки Г., которая являлась заемщиком по кредитному договору и застрахованным лицом по связанному с ним договору индивидуального страхования от несчастных случаев. Поскольку заключение таких взаимосвязанных договоров – частая практика, рассмотрим обстоятельства этого дела подробнее (Определение ВС РФ от 22 мая 2018 года № 78-КГ18-18).

В 2014 году Г. заключила с банком кредитный договор на срок 60 месяцев, размер кредита составил 750,6 тыс. руб. А одновременно с ним – договор индивидуального страхования заемщика от несчастных случаев на тот же срок. Это было обусловлено одним из пунктов кредитного договора. Страховая премия по страховому договору составила 130,6 тыс. руб., а страховая сумма на дату заключения была установлена в размере 750,6 тыс. руб. Важно отметить, что по условиям этого договора, страховая сумма уменьшалась по мере погашения задолженности по кредитному договору и равнялась 100% задолженности застрахованного лица, причем не могла превышать страховую сумму на дату заключения договора страхования.

Каким требованиям должно соответствовать оформление и подписание кредитного договора? Ответ – в Домашней правовой энциклопедии интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный доступ на 3 дня!

В 2015 году Г. досрочно погасила задолженность по кредитному договору и перестала быть заемщицей. Поэтому, как она предполагала, досрочно прекратился и договор страхования. Ведь если исходить из его условий, к этому моменту страховая сумма была равна нулю, а у страховщика фактически прекратилась обязанность по осуществлению страховой выплаты при наступлении страхового случая. Значит, сделала вывод гражданка, поскольку возможность наступления страхового случая отпала, существование страхового риска прекратилось – по иным обстоятельствам, чем страховой случай, то страховщик имеет право только на часть страховой премии пропорционально времени, в течение которого действовало страхование (в данном случае – 32 дня). А остальная часть подлежит возврату страхователю, то есть непосредственно Г. Свой вывод она обосновала положениями п. 1 ст. 958 Гражданского кодекса. В качестве примеров, когда договор страхования прекращается по иным обстоятельствам, чем страховой случай, в ГК РФ приводятся, в частности, гибель застрахованного имущества и прекращение предпринимательской деятельности лицом, застраховавшим предпринимательский риск или риск гражданской ответственности, связанной с такой деятельностью.

Г. обратилась в страховую компанию, но ей ответили, что договор страхования может быть расторгнут в случае отказа страхователя от него, на основании п. 2 ст. 958 ГК РФ, а не автоматически, как предположила гражданка. Правда, в случае отказа страховая премия не подлежит возврату, если договором не предусмотрено иное (абз. 2 п. 3 ст. 958 ГК РФ).

В конкретном случае, что интересно, Программа индивидуального страхования заемщиков от несчастных случаев, на условиях которой был заключен договор, допускала возврат страхователю 50% от уплаченной страховой премии, если договор расторгается по его инициативе в связи с досрочным погашением кредита. Но для этого нужно было соблюсти определенные условия: страхователь должен расторгнуть договор страхования в течение первых 30 дней с даты начала его действия и уведомить об этом страховщика, предоставив следующие документы: заявление о расторжении договора страхования, копию или оригинал договора страхования, и также письмо из банка, подтверждающее полное досрочное погашение кредита в вышеуказанный срок.

Страховщик решил, что эти условия соблюдены не были, поэтому правовых оснований для возврата страховой премии нет. В связи с этим Г. обратилась в суд.

Однако суды и первой, и апелляционной инстанции отказали ей в удовлетворении требований. Суд первой инстанции решил, что погашение задолженности по кредитному договору само по себе – не основание прекращения договора страхования и возникновения у страховщика обязательства по возврату страховой премии. Он указал, что оснований для применения п. 1 ст. 958 ГК РФ нет, и подчеркнул, что истицей не соблюдены условия Программы индивидуального страхования заемщиков от несчастных случаев.

С этими выводами согласились и на стадии апелляции. Судьи указали, что досрочное погашение кредита не упоминается в п. 1 ст. 958 ГК РФ в качестве обстоятельства для досрочного прекращения договора страхования, в связи с наступлением которого у страховщика имеется право только на часть страховой премии. Они добавили, что досрочное погашение кредита не свидетельствует о том, что возможность наступления страхового случая отпала, и существование страхового риска прекратилось по обстоятельствам иным, чем страховой случай. Суд апелляционной инстанции сделал вывод – договор страхования от несчастных случаев заемщика продолжает действовать, а страховое возмещение по нему не зависит от срока действия кредитного договора.

Но ВС РФ занял по этому делу совершенно иную позицию – по его оценке, с выводами апелляции согласиться нельзя. Он пояснил, что в данном случае страхование от несчастных случаев лишено всякого смысла, по нему невозможна выплата страхового возмещения, а значит, договор должен быть досрочно прекращен. Также, по мнению ВС РФ, суд апелляционной инстанции не учел, что перечень приведенных в п. 1 ст. 958 ГК РФ оснований для досрочного прекращения договора страхования не является исчерпывающим. А следовательно, сделал он вывод, страховщик имеет право только на часть страховой премии пропорционально времени, в течение которого действовало страхование. То есть страхователю может быть возвращена другая часть.

По мнению ВС РФ, допущенные судом второй инстанции нарушения норм права являются существенными, в связи с чем апелляционное определение подлежит отмене, а дело – направлению на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Таким образом, можно сделать вывод, что возможность возврата страховой премии зависит от условий договора страхования. В конкретном случае, как представляется, положительное решение ВС РФ было связано именно со специфическим условием, в соответствии с которым страховая сумма уменьшается по мере погашения задолженности по кредитному договору и равняется 100% задолженности застрахованного лица. В то же время не исключено, что возврат страховой премии в случае досрочного погашения кредита будет предусмотрен самим договором или, например, Программой индивидуального страхования. Но в таком случае страховая компания согласится вернуть часть премии только при соблюдении условий, определенных в договоре или программе страхования.

Возврат процентов при досрочном погашении кредита — разбор реальных дел

Краткое содержание:

Вопрос о возврате излишне уплаченных процентов при досрочном погашении кредита сегодня решается достаточно сложно. Судебная практика показывает, что в похожих ситуациях решения могут сильно отличаться. Многое зависит от способности заемщика и его юристов провести грамотную бухгалтерскую экспертизу графика платежей, которая бы доказывала возникновение переплаты, а соответственно права на ее возврат. В то же время, есть положительные примеры, когда помимо переплаченных процентов гражданам удавалось взыскать неустойку, проценты за пользование чужими денежными средствами, компенсацию морального вреда и штраф в размере 50% от присужденных сумм. Подробнее о том, в каком случае может возникать переплата при досрочном погашении кредита, читайте в правовой инструкции: Как уменьшить выплату по кредиту?

9111.ru расскажет об особенностях рассмотрения в судах дел по взысканию излишне уплаченных процентов за пользование кредитом при его досрочном погашении.

Когда удавалось взыскать деньги в пользу заемщика?

Житель Хабаровска в 2006 году оформил кредит в банке сроком на 300 месяцев по ставке 13% годовых, но пользовался им в течение 93 месяцев, выплатив по прошествии этого срока всю сумму по кредитному обязательству, в том числе проценты за пользование кредитом, но поскольку договор не предусматривал досрочное погашение, проценты были уплачены за 300 месяцев, а не за 93. Подав иск в суд, гражданин получил отказ в суде первой инстанции, но с его доводами согласилась апелляционный и Верховный суды (см. Определение Верховного Суда РФ от 01.11.2016 N 58-КГ 16-20). Судом первой инстанции не были учтены нормы ст. 809 ГК РФ, согласно которым взыскание процентов за период, в котором пользование суммой займа не осуществлялось, является незаконным, при этом возможность вернуть долг до истечения срока действия договора — безусловное право заемщика.

В результате в пользу заемщика взысканы: излишне уплаченные проценты по кредиту в размере 218 580 руб. 80 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 15 728 руб. 71 коп., компенсация морального вреда в размере 8 000 руб., штраф в размере 121 154 руб. 76 коп., расходы на оплату услуг представителя в размере 10 000 руб. Подав кассационную жалобу в ВС РФ, банк не смог доказать правильность начисления и удержания процентов из вносимых истцом сумм (согласно п. 28 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 г. N 17, бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на исполнителе услуг).

Часто банки включают в договор пункт о том, что в случае досрочного погашения задолженности проценты за пользование кредитом не подлежат перерасчету, однако если суды первой инстанции еще могут согласиться с такими доводами банка, то в апелляционной инстанции такое соглашение, как правило, признается нарушающим права потребителя (см., напр., Апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда N 33-8210/2015 от 22.07.2015). В указанном деле истцу также удалось вернуть излишне уплаченные проценты, получить компенсацию, штраф и судебные расходы.

Аналогичный пункт о том, что проценты подлежат выплате в день досрочного погашения кредита, был включен в договор валютного кредита, ставшего предметом разбирательства в Президиуме Санкт-Петербургского городского суда (см. Постановление от 27 мая 2015 г. по делу № 44 Г-67/2015). Несмотря на то, что в указанном пункте оговаривалось, что должны быть выплачены только проценты, начисленные на дату досрочного погашения задолженности, фактически проценты, включенные в аннуитетные платежи, были исчислены из времени пользования кредитом в течение всего срока, то есть истица уплатила проценты за последующий период пользования займом, которым фактически не пользовалась. Суд первой инстанции решил дело в пользу истицы, правильно применив нормы ст. 809 ГК РФ, однако апелляционная инстанция поддержала банк и истице пришлось подавать кассационную жалобу, рассмотрение которой окончательно подтвердило ее правоту.

Когда не удалось взыскать деньги в пользу заемщика?

Хождения по судебным инстанциям не всегда заканчиваются для заемщика успешно. При этом ситуации могут иметь большое сходство с теми, когда удавалось осуществить перерасчет процентов по кредитам. Ниже будут рассмотрены дела, которые дошли до Верховного суда РФ и были направлены им на новое рассмотрение в нижестоящие инстанции с учетом разъяснений. Однако суть решений в результате нового рассмотрения не изменилась. В деле, направленном на новое рассмотрение Определением ВС РФ от 01.03.2016 N 51-КГ 15-14, истица досрочно погасила кредит и на основании своего расчета задолженности полагала, что уплаченная сумма включила в себя излишне уплаченные проценты за неиспользованный период займа.

Новым Апелляционным определением от 20 апреля 2016 г. по делу № 33-3934/2016 было установлено, что в ежемесячный платеж не входили проценты за не наступивший период времени, расчет процентов производился исходя из остатка задолженности по кредиту, фактического периода пользования кредитом и размера процентной ставки, предусмотренной договором. Положения кредитного договора также не предусматривали авансовый порядок оплаты процентов, входящих в состав аннуитетного платежа, поскольку проценты по условиям договора начисляются ежедневно на остаток основного долга и уплачиваются заемщиком ежемесячно. В то же время расчет заемщика был сделан исходя из аннуитетных платежей, включающих суммы основного долга, превышающие фактически уплаченные им.

В другом документе ВС РФ (Определение от 23 декабря 2014 г. №83-КГ 14-9) прямо указывается, что банк ущемил право истца на возврат ему излишне уплаченных процентов при досрочном погашении займа, однако при новом рассмотрении дела Апелляционным определением Брянского областного суда от 27 марта 2015 года по делу № 33-654/2015 было установлено, что сумма основного долга в те периоды, когда заемщик вносил деньги в размере, превышающем ежемесячный платеж, уменьшалась на сумму дополнительно вносимых заемщиком денежных средств, следовательно, уменьшалась сумма, на которую происходило начисление процентов за пользование кредитом. То есть заемщик выплачивал всю сумму начисленных к концу каждого одинакового периода (месяца) процентов и часть суммы основного долга, которая исчислялась как разница между суммой платежа и суммой начисленных к концу каждого периода процентов. Таким образом, в ежемесячный платеж не входили проценты за не наступивший период времени, а начисление и взыскание процентов за период, в котором истец не пользовался суммой займа, не осуществлялось. Истцом в нарушение ст.56 ГПК РФ не представлено доказательств того, что банком получены проценты за то время, когда пользование заемными средствами не осуществлялось.

Досрочный возврат кредита не вернет затрат на страховку

Решение судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда (ВС) фактически лишило граждан возможности вернуть часть страховой премии при досрочном погашении кредита. ВС, ранее принимавший сторону заемщиков, неожиданно изменил позицию, указав, что досрочное расторжение кредитного договора не влечет отмены страхования, а значит, и возврата уплаченной премии. Теперь надежда граждан лишь на законодательные поправки, соответствующий законопроект рассматривается в Госдуме, но пока прошел лишь первое чтение.

Как следует из обнародованного на этой неделе определения судебной коллегии по гражданским делам ВС по спору Дениса Надымова и страховой компании «Благосостояние», суд больше не считает досрочное погашение кредита основанием для возврата части страховой премии, уплаченной при его оформлении.

Рассмотренная в суде ситуация достаточно типична. Заемщик в апреле 2017 года взял крупный кредит в Локо-банке со сроком погашения до 2024 года и оформил два договора страхования. Кредит был погашен досрочно — через три месяца. Заемщик потребовал 124 тыс. руб. излишне уплаченной страховой премии, поскольку страховка была оформлена на несколько лет при получении кредита. Страховщик отказался, и господин Надымов обратился в суд. Суды первой и апелляционной инстанций встали на его сторону. Но страховщик не согласился, и дело дошло до ВС.

Юрий Любимов, замминистра юстиции, 11 сентября 2018 года на заседании комитета Госдумы по финрынку

Часть премий возвращается, потому что страхование имеет обеспечительную природу. Если кредит погашен, то обеспечивать нечего

Однако ВС указал, что в данном деле имело место страхование от несчастных случаев и болезней, страхового случая не наступило. При этом «иных обстоятельств, нежели страховой случай» для пропорционального возврата части страховой премии судебная коллегия не нашла. При этом судьи активно ссылались на нормы Гражданского кодекса, по которым возврат страховой премии возможен лишь в определенных случаях, когда прекратились риски. Например, предприниматель, застраховавший свой предпринимательский риск, прекратил коммерческую деятельность. В данном же случае человек страховался от таких рисков, как смерть и инвалидность, при этом выгодоприобретателем был сам заемщик и наследники. Страховая сумма является единой на весь период действия договора страхования и не зависит от суммы остатка по кредиту, следовательно, и от досрочного погашения его, заключили судьи.

Как Верховный суд вмешался в страховой вопрос

До сих пор ВС придерживался иного мнения, сформировав по данному поводу сложившуюся судебную практику. Знаковым в данном вопросе стало решение судьи ВС РФ Виктора Момотова, который заключил, что, если речь идет о страховании заемщиков, нередко происходит принуждение к приобретению страховой услуги. И поддержал право заемщика на возврат части уплаченной премии при досрочном погашении кредита. Мало того, коллегия ВС порой вставала на сторону заемщика в ситуациях, когда те требовали возврата страховки при страховании по договору присоединения, то есть когда страхователем выступал банк (см. “Ъ” от 31 октября 2017 года).

Изменение позиции ВС стало полной неожиданностью для экспертов. «Мне не кажется данная позиция обоснованной, и я очень надеюсь, что дело будет передано в президиум ВС и он отменит данное определение,— отмечает глава адвокатского бюро «Старинский, Корчаго и партнеры» Евгений Корчаго.— Очень надеюсь, что данное определение не будет ложиться в основу решений судов нижестоящих инстанций». Тем не менее, по мнению руководителя проекта ОНФ «За права заемщиков» Виктора Климова, определение может повлиять на текущую судебную практику, несмотря на более ранние положительные решения ВС. «Тем важнее в данном случае оперативное внесение поправок в Гражданский кодекс, которые решат эту проблему»,— отметил он.

Вероника Горячева о праве отказаться от навязанного страхования

Законопроект, предусматривающий внесение в Гражданский кодекс поправок, которые закрепят право заемщика на возврат части страховой премии при досрочном погашении кредита, Госдума приняла в первом чтении 19 сентября. Проектом предполагается, что заявление о досрочном отказе от страхования надо подать в течение 14 календарных дней после досрочного погашения кредита, а в случае если договор страхования заключен по типу присоединения — 10 дней. Однако отдельные эксперты, опрошенные “Ъ”, высказали опасения, что решение ВС может помешать принятию поправок. Глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков заверил “Ъ”, что судебная практика никак не повлияет на прохождение документа. «Это наша принципиальная позиция, рассчитываем принять его до конца 2018 года»,— подчеркнул он.

Судебная практика досрочное погашение кредита

Переплаченные проценты

Верховный суд рассматривал дело Ирины Шиченко из села Завьялово Алтайского края. В ноябре 2011 года она взяла кредит на 300 тыс. руб. в местном отделении Сбербанка. Заем, сказано в определении суда, был выдан на 5 лет под 18,2% годовых. Ежемесячно заемщица должна была платить 7650 руб, а всего женщине предстояло вернуть банку 458,9 тыс. руб., из которых 158,9 тыс. руб. — проценты.

Однако, как следует из документов, Шиченко удалось расплатиться досрочно — она погасила кредит за 3 года и 1 месяц. При этом она отдала банку 131,4 тыс. руб. в качестве процентов и посчитала, что заплатила больше, чем нужно. Логика ее была такова: если она пользовалась кредитом 37 месяцев, то исходя из этого срока и должна быть пересчитана переплата по кредиту, несмотря на то что она и так сэкономила 27,5 тыс. руб. за счет его досрочного погашения.

Чем меньше срок займа, тем меньше проценты. Поэтому при тех же условиях кредита и сроке 37 месяцев проценты составили бы 98 тыс. руб. Разницу — 33,4 тыс. руб. —​ Шиченко и потребовала со Сбербанка. В банке ей отказали, но заемщица не сдалась и через пару месяцев после погашения кредита — в марте 2015 года — обратилась в Завьяловский райсуд Алтайского края. Требования были те же — вернуть 33,4 тыс. руб.

Там заемщицу тоже ждал отказ: суд решил, что банк не обязан ничего пересчитывать. Требование пересчитать проценты исходя из нового срока — это, по сути, попытка изменить существенное условие договора, посчитал суд. По закону (п.4 ст.453 ГК РФ) это можно сделать, только если одна из сторон не исполнила своих обязательств — а это не так. Суд также апеллировал к тому, что в ежемесячные платежи не входили проценты за ненаступивший период — их рассчитывали исходя из остатка задолженности, периода пользования кредитом и размера ставки.

Тогда в дело включился муж Ирины и как ее представитель в июне 2015 подал апелляционную жалобу в Алтайский краевой суд. Но и там в пересчете процентов отказали — по той же причине. «Доводы истца и его представителя о том, что за период фактического пользования кредитом происходила переплата процентов со стороны заемщика, являются несостоятельными», — сказано в этом решении.

Барнаул — Москва

Супруги, которые с начала 2015 года подали еще три апелляции в Алтайский краевой суд по другим делам (в том числе о снижении ставки по кредиту в Россельхозбанке), на этом не успокоились. В октябре 2015 года они обратились с жалобой на это решение в Верховный суд, а тот истребовал дело из Барнаула.

Верховный суд рассмотрел дело по существу 1 марта и встал на сторону Шиченко. Судьи сочли, что женщина имеет полное право требовать перерасчета процентов и, если переплата будет установлена, возврата средств. Аргументация двух других судов, по мнению ВС, противоречит нормам права.

Кредит — это услуга, поэтому на нее распространяется закон о защите прав потребителей, объясняет свое решение Верховный суд. По нему гражданин может в любой момент отказаться от услуги, возместив исполнителю расходы, которые тот понес. Так что, по мнению судей, заемщик может требовать перерасчета процентов исходя из фактического времени использования кредита.

«В случае реализации права на досрочное исполнение кредитного договора заемщик вправе потребовать перерасчета… процентов, уплаченных за период, в течение которого пользование. средствами прекратилось», — говорится в определении суда по этому делу. Теперь Алтайскому краевому суду предстоит вновь пересмотреть его — уже с учетом определения Верховного суда.

История Шиченко — не первый случай, когда Верховный суд вынес подобное решение, замечает юрист «Финпотребсоюза» Алексей Драч. В 2014 году суд подтвердил право заемщика Александра Давыдкова требовать у екатеринбургского СКБ-банка переплаченные при досрочном погашении кредита проценты. В частности, суд счел незаконным взыскание процентов за период, когда заемщик не пользовался кредитом. «Проценты подлежат уплате только за период с даты выдачи кредита до даты его полного погашения. Взыскание процентов за период, в котором пользование суммой займа не осуществлялось, является незаконным», — сказано в том определении Верховного суда.

Похожую позицию пять лет назад отстаивал и Высший арбитражный суд — правда, речь шла о кредитах юрлиц. В октябре 2011 года его разъяснения по поводу возврата излишне уплаченных процентов были опубликованы в обзоре судебной практики. ВАС указывал, что по смыслу статьи 809 ГК РФ проценты — это плата за пользование суммой займа. Значит, платить их нужно только за период с момента выдачи кредита и до его полного возврата.

Спорная математика

Банкиры и финансовые аналитики считают, что Верховный суд не разобрался в вопросе, а юридическая логика в них противоречит финансовой. «Верховный суд, конечно, ошибся. Он продемонстрировал свою некомпетентность в экономических вопросах», — уверен замгедиректора «Интерфакс-ЦЭА» Алексей Буздалин.

Как следует из материалов дела Шиченко, она платила по кредиту аннуитетными, равными платежами. Эти платежи, объясняет Буздалин, состоят из двух частей. Первая — доля погашаемого кредита, вторая — проценты за пользование им. Поскольку изначально сумма долга велика, доля процентов в аннуитетном платеже выше, а ближе к концу срока кредита, с уменьшением долга, ситуация меняется на противоположную, объясняет Буздалин.

Главный нюанс, продолжает он, заключается в том, что независимо от структуры платежа проценты начисляются строго на ту задолженность, которая есть на конец определенного месяца. «Другими словами, даже если человек заранее погасил долг, все предыдущие периоды он платил проценты ровно за ту сумму, задолженность по которой у него была на момент каждого платежа. То есть нарушения закона здесь нет», — объясняет он.

То же по сути написано в решении предыдущих судов и о том же говорят банкиры. «Погасить кредит досрочно — это право каждого заемщика», — признает руководитель блока «Розничный бизнес» Альфа-банка Михаил Повалий. Однако требовать от банка изменения условий, которые изначально были согласованы с самим заемщиком, по его мнению, некорректно.

В Сбербанке оценки решению Верховного суда не дают. «Суд факт «переплаты» процентов не устанавливал», — заявила пресс-служба банка в ответ на запрос РБК. В определении ВС не говорится о нарушении прав Шиченко, сказано в комментарии банка. По мнению банка, основная идея определения Верховного суда в том, что суды должны проверять расчеты и устанавливать, была фактическая переплата процентов или нет.

Просто рекомендация

Хотя определение Верховного суда неоднозначно и только заставляет Алтайский краевой суд вновь рассмотреть дело, заемщики могут воспользоваться им, чтобы добиться пересчета процентов по кредиту, обнадеживает юрист Финпотребсоюза Алексей Драч.

При этом надо понимать, что определение вынесла Судебная коллегия по гражданским делам, а не президиум ВС, и оно носит рекомендательный характер, замечает партнер московской коллегии адвокатов «Арбат» Игорь Зиневич.

«То есть де-юре его нельзя считать прецедентом. Однако де-факто такие определения успешно используются адвокатами», — считает Андрей Емелин, глава Национального совета финансового рынка, некоммерческого партнерства, занимающегося правовыми консультациями. Другими словами, говорит он, нельзя обязать суды и банки следовать определению Верховного суда, но заемщики могут апеллировать к нему в аналогичных ситуациях». Верховный суд зафиксировал очевидную юридическую конструкцию», — уверен он.

Если это действительно так, то на какой объем возмещения может рассчитывать заемщик? Чем выше ставка по кредиту и его сумма, тем больше объем возможных требований к банкам по возврату процентов. Например, если бы Шиченко взяла кредит по ставке 25%, то сумма возможного «банковского вычета», который можно было бы требовать по суду, составила около 52,5 тыс. руб.

А если бы речь шла не о потребительском, а об ипотечном кредите, то суммы были бы куда больше. Например, если досрочно через пять лет погасить 15-летний кредит на 5 млн руб. под 12% годовых, то по логике Верховного суда можно потребовать от банка 1,12 млн руб. из уже уплаченных к этому времени 2,8 млн руб. процентов. А если досрочное погашение придется на десятый год действия договора — то 1,3 млн руб. из 4,8 млн руб. выплаченных процентов.

Правда, заемщик екатеринбурского СКБ-банка Давыдков, несмотря на такое же определение Верховного суда, дело в итоге проиграл.

Верховный суд не разрешил возвращать проценты при досрочном погашении кредита

Требовать перерасчета уже уплаченных процентов исходя из реального срока погашениязначит, менять первоначальные условия кредитования, решил Верховный суд.

К такому выводу коллегия ВС по гражданским делам пришла, рассматривая дело клиентки банка ВТБ 24, которая погасила ипотечный кредит в размере 1,4 млн руб. за 53 месяца вместо прописанных в договоре 302 месяцев. Заявительница требовала в суде возмещения излишне уплаченных процентов в сумме более 330 000 руб., компенсацию морального вреда 100 000 руб., а также проценты за пользование чужими денежными средствами в размере около 81 000 руб.

Суд первой инстанции требования удовлетворять отказался, отметив, что банк не взимал проценты за период, не связанный с фактическим пользованием кредитом, поэтому переплата процентов со стороны истца не происходила. Кроме того, суд указал, что банк учел все платежи по погашению кредита по мере их поступления и начислял проценты за период фактического пользования кредитом лишь на остаток основного долга, который уменьшался по мере зачета вносимых средств. Таким образом, уменьшалась и сумма, на которую происходило начисление процентов за пользование кредитом. Именно такую форму расчета размера ежемесячного платежа по кредиту и такой порядок исчисления процентов согласовали истец и ответчик в кредитном договоре (дело № 2-10735/2015).

Однако апелляция это решение отменила (дело № 33-1365/2016). Разбирательство дошло до ВС, который признал доводы банка обоснованными, сообщает «Коммерсант». Представители банка посчитали суммы процентов, доказав, что банк начисляет их только исходя из срока фактического пользования кредитом. ВС пришел к выводу, что, если бы заемщица изначально брала кредит по указанной ставке на тот срок, который она посчитала на кредитном калькуляторе, то и размер ежемесячного платежа у нее был бы значительно больше (дело № 89-КГ16-12).

Ранее ВС рассматривал похожее дело, по которому занял противоположную позицию: заемщица досрочно погасила кредит в Сбербанке и решила, что переплатила по нему проценты. Суд первой инстанции и апелляция в требованиях ей отказали, однако ВС решил, что суды пришли к неверным выводам (см. «Подлежат ли перерасчету проценты по досрочно погашенному кредиту: позиция ВС»).

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).