Судебно психиатрическая экспертиза потерпевшего

admin

1.4. Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших.

4. Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших.

Показания свидетелей и потерпевших во время досудебного следствия и в суде, согласно действующего процессуального законодательства, одним из важнейших доказательств среди других фактических данных, необходимых для объективного разрешения дела. Отсюда следует, что оценка полноты и правдивости показаний очевидцев — очень ответственная задача. Практика свидетельствует о том, что даже здоровый и добросовестный свидетель может заблуждаться через влияние на правильность и точность восприятия ряда причин. Так, например, на это может влиять эмоциональное состояние свидетеля или потерпевшего, особое значение придается отдельным психологическим функциям высшей нервной деятельности каждого отдельно взятого человека: состояния внимания, памяти, способности к восприятию и воспроизведению, к точного отображения действительности в конкретной юридически значимой ситуации. Среди внешних факторов, которые могут вызывать погрешности показаний -особенности самой ситуации, влияние общественного мнения или родственников, внушение. Учитывая это, часто бывает целесообразным применить комплексную, психолого-психиатрическую экспертизу, с привлечением обследования судебных или медицинских психологов. Задача следствия и суда состоит в исследовании содержания изложенных свидетелями и потерпевшими сообщений и в сопоставлении их с другими данными, чтобы правильно оценить их правдивость или ложность. Предметом исследования при этом являются лишь показания, а не лица, которые их дают. Однако свидетелями и потерпевшими могут быть психически больные или лица, в отношении которых возникают сомнения в их психической полноценности. В частности, это касается несовершеннолетних свидетелей и потерпевших.

При назначении судебно-психиатрической экспертизы свидетелей и потерпевших судебно-следственным органам в таких случаях нужно выяснить психическое состояние этих лиц, их способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, возможность этих лиц давать правдивые показания. При этом объектом оценки для психиатра-эксперта, а также эксперта психолога является психическое состояние исследуемого, а не особенности и содержание, а тем более — недостоверность его показаний, поскольку это относится к компетенции суда. На поставленные вопросы эксперт должен отвечать альтернативно: либо утверждается, что вследствие наличия психического заболевания лицо не может давать правильные показания, или — что, не смотря на наличие психических отклонений, быть свидетелем в деле она в состоянии.

Эксперту недопустимо давать заключение о том, что показания психически больного свидетеля могут приниматься во внимание, когда они подтверждаются другими материалами дела и не противоречат им. Такой вывод является, по сути, анализом показаний, а не психического состояния подэкспертного, что не разрешается. Он автоматически делает возможным участие психически больного свидетеля в судебном процессе, что является нежелательным и нецелесообразным, поскольку может повлечь ухудшение психического состояния больного, а когда показания такого свидетеля и подтверждаются другими данными по делу, то они уже не является необходимым звеном в цепи доказательств. Главное в таком случае заключается в том, что в этих показаниях иногда содержатся искаженные сведения вследствие нарушений памяти, интеллекта и повышенной внушаемости лица. Показания психически больных свидетелей могут быть также проявлениями клеветать или самообмовляння вследствие психических нарушений. По этой же причине в таких показаниях могут появиться патологические переживания больного, бредовая интерпретация событий, которые действительно могли быть.

Правильная правовая оценка тяжести и характера преступления невозможна без анализа поведения потерпевших, их психического состояния в криминальной ситуации (т. зв. виктимность жертвы, состояние беспомощности), без учета последствий преступления на психическое состояние потерпевших, изучение связи между развитием психических расстройств у жертвы и преступлением. Согласно статьям 121, 122 УК душевная болезнь признается тяжким или средней тяжести последствием преступления. Сами же психические расстройства могут быть непродолжительными или не связанными с тяжестью причиненной травмы, а с особенностями психики потерпевшего, что и должно быть предметом тщательного исследования судебно-психиатрических экспертов, а также экспертов-психологов. Важность изучения жертв преступления тесно связана с вопросами соблюдения прав человека и впервые была сформулирована на Бухарестском международном конгрессе психиатров в 1947 г.

Известно такое юридическое понятие, как «беспомощное состояние потерпевшего». Судебно-психиатрическая экспертиза может быть назначена для выяснения вопроса о наличии у потерпевшего беспомощного состояния, под которым понимают невозможность этого лица в определенном физическом или психическом состоянии осознавать характер действий, которые совершаются с ней, управлять своими поступками или сопротивляться. До беспомощного состояния относятся сон, потеря сознания, гипнотическое состояние, слабоумие и психическая болезнь. Экспертная оценка беспомощного состояния потерпевших, возникший в результате приема алкоголя, отличается от оценки алкогольного опьянения или опьянения вследствие употребления психоактивных веществ правонарушителями, когда вменяемость не исключается.

Вывод о беспомощном состоянии выносится судебно-следственными органами на основе психических нарушений, свойственные потерпевшему. Судебно-психиатрическая экспертиза определяет возможность данного лица с ее психическим состоянием понимать характер и значение действий, совершаемых в отношении нее, и сопротивляться в определенной криминальной ситуации. Чтобы уточнить наличие именно той степени опьянения, что лишает такой возможности пострадавшего, иногда приходится привлекать к комплексной экспертизы и судебных медиков. При установлении беспомощного состояния потерпевшего не имеет значения, он сам довел себя до такого состояния опьянения, или это произошло под давлением других лиц. На беспомощное состояние указывает заторможенность, пассивность, отрешенность, безмятежность. Выразительные нарушение походки и речи, тошнота, рвота, следующий сон и часто амнезия является объективными признаками отравления алкоголем. Особенности поведения потерпевшего в это время дают основания оценивать ее поведение и поступки как результат токсического действия алкоголя, нарушение ориентации в окружающей среде и способности осознанно управлять своими действиями. К ним относятся никогда до этого не свойственная для потерпевшего расторможенность, которая может меняться последующей апатией, збайдужінням к последствиям совершенных с ним действий, отсутствие реакции на то, что произошло, и даже попыток скрыть признаки сексуального насилия.

Опыт и практика свидетельствуют о том, что чаще всего судебно-психиатрическую экспертизу приходится назначать в отношении таких свидетелей и потерпевших, которые страдают на умственную недоразвитость, олигофрению, органические поражения головного мозга, перенесших черепно-мозговую травму, особенно при криминальной ситуации, развития реактивных психических нарушений и, значительно реже, шизофренических расстройствах. Экспертное заключение в отношении лиц с психической патологией должно отражать способность лица осуществлять процессуальные функции на разных этапах юридического процесса в соответствии с характером и динамики психического расстройства. Медицинский критерий определяется понятием «душевная болезнь», которым охватываются все виды психопатологии. Юридический критерий определяется невозможностью потерпевших и свидетелей правильно воспринимать обстоятельства дела и давать о них правдивые показания, понимать характер и значение совершенных в отношении потерпевших действий, а также невозможностью сопротивляться. Судебно-психиатрическими экспертами в отношении свидетелей, как правило, решается один вопрос: может ли данное лицо правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В отношении потерпевших круг вопросов, решаемых судебно-психиатрической экспертизой, значительно шире. В зависимости от глубины поражений психической сферы и времени начала их развития характер восприятия различных обстоятельств у потерпевших может быть разным.

При психопатии, органических поражениях головного мозга без признаков слабоумия, эпилепсии, без значительного снижения интеллекта способность правильно воспринимать и воспроизводить ход событий сохраняется. Даже больные шизофренией в состоянии стойкой ремиссии, без выраженного дефекта, признаются способными давать показания и дееспособными. Хотя, вместе с тем, участие таких больных в судебном заседании является недопустимой из-за опасности ухудшения их психического состояния вследствие обстоятельств, которые травмируют психику. Вообще же оценка состояния ремиссии при шизофрении сложна; при этом надо учитывать ее глубину и качество, наличие или отсутствие патологических толкований — так называемого резидуального бреда.

Больные с интеллектуальной недоразвитостью, ограниченным запасом знаний, но без эмоционально-волевых расстройств, хорошо адаптированы в жизни и могут правильно воспринимать обстоятельства и события, давать о них правильные показания. Такие нарушения психики умственно недоразвитых лиц, как некритичность, некорегованість своего поведения, при высокой внушаемости, склонности к подражанию чужого поведения зависимость поступков и суждений от влияния окружения часто могут вызывать наличие противоречий в показаниях, они нередко становятся объектом насилия или использования в преступных действиях злоумышленниками.

В противоположных случаях, при олигофрении с глубокой дебильностью, граничащей с имбецильностью, потерпевшие и свидетели не способны воспринимать обстоятельства дела и давать о них показания через глубокое поражение интеллекта и волевой сферы.

В случаях с промежуточными вариантами расстройств больные могут полностью воспринимать обстоятельства событий и давать об этом показания, но не понимают значение содеянного. Неглубокая степень дебильности лица при сохраненной способности контролировать свои поступки, как правило, не препятствует возможности давать правильные показания по делу. Вместе с тем, иногда наличие выразительных психопатоподобных расстройств с лживостью, развязностью сексуального влечения, что бывают сопутствующими основном дефектові, затрудняют экспертную оценку. При этом снижение у лица возможности руководить своими поступками мешает способности адекватно реагировать на сложившиеся обстоятельства, и давать о ней правильные показания. В подобных случаях эксперты часто делают вывод, что к показаниям таких лиц нужно относиться как к показаниям психически больных, несмотря на формально неглубокий интеллектуальный дефект.

В случаях экспертной оценки дебильности средней степени выражения особого внимания требует повышенная внушаемость, поэтому большого значения для эксперта приобретает правильно построенный допрос лица на досудебном следствии. На характер освещения фактов влияет присутствие во время допросов родителей, что обычно практикуется при допросе несовершеннолетних. Отношение к делу родителей, их заинтересованность в его положительном решении отражаются на поведении и показаниях потерпевшего. Вместе с тем, в подавляющем количестве случаев именно родителям или опекунам такие лица оповещают о ситуации, когда становятся объектом насилия злоумышленников.

Достаточно сложной бывает судебно-психиатрическая экспертиза лиц, перенесших черепно-мозговую травму в уголовно значимой ситуации. Наибольшие нарушения у них возникают в момент получения и в остром периоде травмы. Потеряна сознание, память и другие функции возвращаются в дальнейшем постепенно, с улучшением общего состояния. В связи с этим практически важно определить период продолжительности нарушения сознания и потери памяти потерпевшего. При тяжелых черепно-мозговых травмах, с длительными расстройствами сознания, глубокими амнезиями и интеллектуальными нарушениями целесообразно проведение повторного обследования пострадавших для оценки динамических изменений в течении травматической болезни головного мозга. При этом оценка степени тяжести телесных повреждений относится к компетенции судебно-медицинской экспертизы. Именно поэтому в таких случаях целесообразно назначить комплексную судебно-психиатрическую и судебно-медицинскую экспертизу, при проведении которой психиатрами оценивается глубина, продолжительность и динамика психических расстройств, судебно-медицинскими экспертами по совокупности выявленных нарушений определяется тяжесть причиненных телесных повреждений.

Трудности судебно-психиатрической экспертизы могут быть связаны с тем, что в результате потери сознания и ретроградной амнезии у травмированных сведения, которые оповещаются ими, часто бывают неверными. В дальнейшем больные нередко заполняют оттенок времени, выпавшего из памяти, неправдивыми, ложными воспоминаниями, дополнениями, которые возникают у них на основе знания обстоятельств дела со слов следователя, родных, знакомых и сообщают эти данные, действительно считая их правдивыми. Поэтому могут возникать противоречия, особенно тогда, когда свидетелей происшествия не было, а период потери сознания потерпевшим после травмы был коротким.

В практике следствия часто бывает важно установить время, с которого показания потерпевшего начинают носить патологический характер. Чтобы ответить на такой вопрос, нужно тщательно собрать для дела материалы о поведении лица, ее состояние в момент получения травмы и непосредственно после нее. Конечно, это не всегда возможно, и иногда эксперты могут отказаться от дачи категорического вывода в таком деле.

Психогении, которые могут развиться во время судебно-следственной ситуации, бывают различной глубины и продолжительности, могут препятствовать участию свидетелей или потерпевших в процессуальных действиях на весь период заболевания. Так, например, у потерпевших по делам об изнасиловании нередко развиваются психогенные расстройства, которые приобретают пролонгированного рецидивного течения, вплоть до формирования стойкого невротического развития. В таких случаях проводятся комплексные судебно-психиатрические и судебно-медицинские экспертизы. Судебные психиатры решают вопрос о связи психического расстройства потерпевшего с полученной психической травмой, дают прогноз психического расстройства, а судебно-медицинские эксперты оценивают тяжесть вреда, причиненного здоровью потерпевшего.

Вопрос о времени, с которого показания лица могут начать приобретать патологического содержания, иногда возникает при обнаружении реактивных психических расстройств в підекспертних различных категорий. Наличие реактивного состояния может повлечь представления искаженных сведений в деле, клеветать, самообмовляння. Вопрос о способности подавать правильные показания в состоянии реактивного психоза чаще ставится уже после его констатации экспертами и касается показаний, сообщенные на предварительном следствии. Поэтому в заключении о реактивное состояние у подэкспертного нужно указывать, с какого момента возник психическое состояние, что препятствует представлению в деле правильных показаний.

Из приведенного выше материала можно видеть, что вынесение вероятных и надежных экспертных заключений в отношении свидетелей и потерпевших с психическими расстройствами способствует эффективной защите их законных прав и свобод, и это является возможным только на базе тщательной клинико-экспертной оценки нарушенных и сохраненных психических функций в юридически значимой ситуации.

Менеджмент

Судебная психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших.

Показания свидетелей и потерпевших на предварительном и судебном следствии являются одним из важных доказательств в уголовном процессе.

Согласно УПК РФ (ст. 79), показания свидетеля — сведения, сообщенные им на допросе, проведенном в ходе досудебного производства по уголовному делу или в суде в соответствии с требованиями ст. 187—191 и 278 настоящего Кодекса. Свидетель может быть допрошен о любых относящихся к уголовному делу обстоятельствах, в том числе о личности обвиняемого, потерпевшего и своих взаимоотношениях с ними и другими свидетелями. Свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний.

В связи с такой важностью свидетельских показаний чрезвычайно ответственной является оценка судом их достоверности. Даже добросовестный свидетель, стремящийся как можно точнее воспроизвести в памяти события, очевидцем которых он был, не застрахован от искажения фактов (воздействие эмоций, нарушающее точность запечатления в памяти и последующего изложения событий). В случаях, когда свидетели и потерпевшие психически больны или вызывают сомнение в психической полноценности, назначение судебно-психиатрической экспертизы является обязательным.

Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших не оценивает достоверность и содержание показаний (это компетенция суда), а констатирует психическое состояние лица (потерпевшего или свидетеля) на предмет их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела.

Одним из аспектов судебно-психиатрической экспертизы потерпевших является определение возможности лица по психическому состоянию понимать характер и значение совершаемых действий, оказывать сопротивление в криминальной ситуации.

При направлении на комплексную судебно-психиатрическую и психологическую экспертизу вопросы могут быть сформулированы следующим образом.

Страдает ли потерпевший или свидетель психическим заболеванием?

Может ли он по психическому состоянию воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания?

Не обнаруживает ли он патологической склонности к фантазированию и псевдологии?

Мог ли потерпевший понимать характер и значение совершаемых действий?

Имеются ли у потерпевшего какие-либо личностные особенности, которые оказали влияние на его поведение в криминальной ситуации?

Мог ли потерпевший по психическому состоянию оказывать сопротивление в криминальной ситуации?

По своему психическому состоянию в настоящее время может ли потерпевший участвовать в судебно-следственных действиях?

Судебно психиатрическая экспертиза потерпевшего

СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики, д.м.н.

Рязанский филиал Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя , Россия, г . Рязань

Доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики, к.ю.н .

Рязанский филиал Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя , Россия, г . Рязань

Аннотация: в статье рассматриваются юридические и медицинские аспекты психических расстройств, исключающих вменяемость или обусловливающих беспомощное состояние лица при совершении общественно опасных действий.

Ключевые слова: вменяемость, невменяемость, правоохранительные органы¸ преступление, психическое расстройство, суд, судебно-психиатрическая экспертиза, уголовно-процессуальная дееспособность.

По процессуальному положению испытуемого все судебно-психиатрические экспертизы (СПЭ) в уголовном процессе делятся на экспертизу обвиняемого (подозреваемого), экспертизу потерпевшего и экспертизу свидетеля. Несмотря на свою внешнюю очевидность и простоту, данная классификация имеет важное практическое значение. Часть вопросов, решаемых психиатрами-экспертами, специфична для каждой из перечисленных процессуальных фигур. Вопрос о психических расстройствах, исключающих вменяемость, относится только к обвиняемому (подозреваемому), а вопрос о психических расстройствах, обусловливающих беспомощное состояние лица – исключительно к потерпевшему. Следователи (суды) не всегда принимают в расчет данное обстоятельство, что приводит к грубым ошибкам (на практике все еще встречаются экспертизы, назначаемые, например, в связи с сомнениями во вменяемости потерпевшего или свидетеля). Другая часть вопросов, напротив, неспецифична и может устанавливаться применительно к свидетелю, потерпевшему и даже обвиняемому (например, влияние имеющегося психического расстройств на возможность дачи показаний).

Судебно-психиатрическая экспертиза проводится только в специально определенных лечебных учреждениях психоневрологического профиля амбулаторно или стационарно. Обычно для стационарной судебно-психиатрической экспертизы выделяется одно из отделений в областной психиатрической больнице. Экспертизу наиболее сложных случаев проводит Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского (г. Москва). Основаниями производства экспертизы в отделении СПЭ является постановление или определение судьи, суда, дознавателя, следователя о назначении экспертизы. Основная цель СПЭ – установление влияния конкретного психического расстройства на осознанно-волевую регуляцию поведения человека в конкретной уголовно-значимой ситуации. Заключение судебно-психиатрической экспертизы подлежит оценке судом, который должен вынести соответствующее решение.

Производство СПЭ по правилам, предусмотренным для государственных судебно-экспертных учреждений, осуществляют судебно-психиатрические экспертные отделения. Они являются не самостоятельными учреждениями, а лишь структурными подразделениями медицинских учреждений (психиатрических больниц и психоневрологических диспансеров), на которые возложены функции проведения судебно-психиатрических экспертиз. Экспертами назначаются, как правило, наиболее опытные, грамотные, остепененные врачи-психиатры.

Эксперт-психиатр, с одной стороны, это самостоятельная процессуальная фигура, а, с другой стороны, – его деятельность, права и обязанности регламентируются соответствующими положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Основной обязанностью эксперта-психиатра является исследование представленных ему объектов и материалов, включая психиатрическое освидетельствование испытуемого, и дача объективного заключения по вопросам, поставленным органом, ведущим производство по делу.

Наиболее часто СПЭ назначаются с целью установления уголовно-процессуальной дееспособности, уточнения психического состояния во время совершения деяния и на момент проведения СПЭ, определения «вменяемости – невменяемости» в период совершения деяния, установление необходимости применения принудительных мер медицинского характера, прогноза дальнейшего течения имеющегося психического расстройства (схема 1 [1]).

Схема 1. Судебно-психиатрическая-экспертиза в уголовном процессе

После ретроспективного установления психического состояния лица в период совершения деяния (медицинский критерий невменяемости), эксперт-психиатр выносит заключение, которое, как и любое другое доказательство, не имеет заранее установленной силы, поэтому невменяемость лица устанавливается только судом. Основанием для вынесения судебного решения о невменяемости лица являются данные дела, в том числе и заключение судебно-психиатрической экспертизы. В судебной практике, к сожалению, встречаются случаи переоценки значения заключения судебно-психиатрической экспертизы, избыточного внимания к наличию медицинского критерия невменяемости лица при игнорировании юридического критерия. Например, наркотическое «голодание» лица возникает при его хроническом психическом (наркологическом) расстройстве – наркомании, но оно не приводит к потере его осознанно-волевого поведения во время совершения деяния, предусмотренного ст. 176 УК РФ, если даже психиатры-эксперты полагают обратное.

В случае признания судом лица, совершившего уголовно наказуемое деяние, невменяемым заключение судебно-психиатрической экспертизы, несомненно, является одним из важнейших доказатель ств пр и решении во проса об освобождении лица от уголовной ответственности и применении к нему принудительных мер медицинского характера [2, 3, 4, 5].

Несмотря на то, что современное отношение к проблеме психического здоровья в уголовном судопроизводстве исходит из принципа «презумпции психического здоровья», СПЭ может быть назначена и иным участникам уголовного процесса (свидетелям, потерпевшим), показания которых во многом определяют исход расследования, и которые могут страдать любой формой психического расстройства.

В связи с этим возникает ряд вопросов. Как в такой ситуации поступить следователю, расследующему преступление? Как оценивать уже полученные показания, если потерпевший (свидетель) уже допрошен? Всегда ли такие показания могут быть признаны достоверными доказательствами?

Само по себе наличие психического заболевания у лица не может являться основанием для запрета давать показания. Уголовно-процессуальным законом не предусмотрено проведение СПЭ для определения вменяемости свидетеля. Как показывает практика, например, информация о том, что свидетель злоупотребляет спиртными напитками, не может являться обязательным основанием для назначения и производства в отношении этого лица судебно-психиатрической экспертизы. Однако даже в том случае, когда лицо добросовестно стремится оказать помощь следователю при расследовании преступления, в силу имеющихся психических расстройств у него могут быть нарушения памяти в виде гипомнестических или амнестических расстройств, в виде различных парамнезий. Кроме того, психические расстройства могут быть связаны с нарушениями восприятия (иллюзии, галлюцинации и др.), бредовыми идеями и другими психотическими расстройствами. Например, амнестический синдром характеризуется хроническим выраженным нарушением памяти на события, при котором память на отдаленные события иногда нарушается, а непосредственное воспроизведение может сохраняться. В этой связи для лица, страдающего этим синдромом, явившегося очевидцем, например, недавнего дорожно-транспортного происшествия, весьма затруднительным будет запоминание произошедшего и, соответственно, воспроизведение в форме показаний. При допросе таких свидетелей, чьи близкие явились потерпевшими от преступлений, можно наблюдать варьирование генерализованности и полноты амнезии день ото дня. Другим проявлением расстройства памяти может быть патологическая продукция мнестических процессов, например, псевдореминисценция – замещение провалов в памяти событиями, которые происходили в действительности, но в другое время [6], что также может негативно повлиять на расследование преступления.

То есть психические расстройства могут быть следствием перенесенных им иных заболеваний и проявляться непосредственно в ходе допроса.

Поскольку свидетель в силу имеющихся психических расстройств может не только неверно воспринимать, но и неверно запоминать и неверно воспроизводить информацию, при оценке достоверности таких свидетельских показаний, как обвинительных, так и оправдательных, следует учитывать все этапы их формирования. Нельзя, конечно, исключать, что свидетель может симулировать амнезию. В этой связи важное значение приобретает экспертное заключение.

Между тем основанием для назначения и производства судебно-психиатрической экспертизы является не только наличие соответствующего диагноза, а сомнение лица, осуществляющего производство по уголовному делу, или суда в том, что психическое состояние лица позволяет ему давать показания. Именно судебно-психиатрическая экспертиза, а не следователь или суд, устанавливает психическое состояние свидетеля, от которого зависит его способность воспринимать, запоминать и воспроизводить на допросах имеющие значение для дела обстоятельства.

Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей, как и потерпевших, не оценивает достоверность и содержание показаний (это компетенция суда), а констатирует психическое состояние лица (потерпевшего или свидетеля) на предмет способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела. Однако следует подчеркнуть, что круг субъектов, оценивающих показания свидетеля, с учетом положений ст.ст. 84 и 85 УПК РФ, шире: это не только суд, но и дознаватель, следователь, прокурор. Поэтому наиболее удачной представляется формулировка задачи проведения судебно-психиатрической экспертизы свидетеля (как и потерпевшего): как определение психического состояния свидетеля (потерпевшего) и решение вопроса о его способности по состоянию психического здоровья правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

В соответствии с ч . 4 ст. 195 УПК РФ производство судебной экспертизы в отношении свидетеля, в том числе судебно-психиатрической, возможно только с его согласия или согласия его законных представителей, которые даются указанными лицами в письменном виде. Добровольный порядок производства судебной экспертизы в отношении свидетеля закреплен и в ч. 5 ст. 56 УПК РФ, согласно которой свидетель не может быть принудительно подвергнут судебной экспертизе или освидетельствованию, за исключением случаев, предусмотренных ч. 1 ст. 179 УПК РФ, т.е. за исключением случаев, когда освидетельствование необходимо для оценки достоверности его показаний. Причем в случаях, не терпящих отлагательства, оно может быть произведено и до возбуждения уголовного дела. В перечне случаев обязательного производства экспертизы, предусмотренном в ст. 196 УПК РФ, не указаны случаи обязательного производства экспертизы в отношении свидетеля. Что касается производства экспертизы в отношении потерпевшего, то УПК РФ допускает исключения: если необходимо установить психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания (п. 4 ст. 196 УПК РФ).

Таким образом, УПК РФ, не исключая возможности принудительного производства такой экспертизы в отношении потерпевшего в исключительных случаях, содержит запрет на принудительное производство судебно-психиатрической экспертизы свидетеля, чьи показания так важны.

Не менее важен вопрос о соблюдении прав лица, в отношении которого осуществляется производство экспертизы. Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ, свидетель пользуется такими же правами, как и потерпевший, лишь при условии назначения и производства судебной экспертизы в отношении его самого. В то же время обращает на себя внимание ст. 198 УПК РФ, вторая часть которой предусматривает право свидетеля, в отношении которого производилась судебная экспертиза, знакомиться с заключением эксперта. Между тем иные участники уголовного процесса наделены более широким спектром прав при назначении и производстве судебной экспертизы. Не решен в УПК РФ и вопрос о том, в каком конкретном случае проводится стационарная, а в каком – амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза свидетеля. Сказанное свидетельствует о необходимости внесения соответствующих коррективов в УПК РФ, которые должны носить не точечный, а комплексный характер.

1. Булатецкий С.В. Судебная психиатрия в схемах: учебное пособие / С.В. Булатецкий , О.В. Чернышёва. – Воронеж: ООО «Издательство «РИТМ», 2016. – 132 с .

2. Бабкин Л.М. Развитие законодательства Российской Федерации в сфере применения принудительных мер медицинского характера в соответствии с решениями Европейского суда по правам человека / Л.М. Бабкин, С.В. Булатецкий // NovaInfo.ru . – 2015. – № 30. – Т. 2. – С. 220-230.

3. Бабкин Л.М. Развитие законодательства Российской Федерации в сфере применения принудительных мер медицинского характера в соответствии с решениями Европейского суда по правам человека (обзор практики и законодательства) / Л.М. Бабкин, С.В. Булатецкий // В сборнике: Актуализация проблем реализации принципов уголовного судопроизводства в правоприменительной деятельности. – Рязань, 2015. – С. 9-26.

4. Булатецкий С.В. Принудительные меры медицинского характера в уголовном судопроизводстве: история и современность. Отечественный и зарубежный опыт / С.В. Булатецкий , Л.М. Бабкин // Вестник Рязанского филиала Московского университета МВД России. – 2014. – № 8. –С. 14-21.

5. Булатецкий С.В. Принудительные меры медицинского характера, как профилактика общественно опасных действий лиц с психическими расстройствами / С.В. Булатецкий ,Р .М . Воронин // В сборнике: Социально-экономические и правовые меры борьбы с правонарушениями. – Рязань, 2013. – С. 107-112.

6. Булатецкий С.В. Симптомы и синдромы психических расстройств / С.В. Булатецкий . – Рязань, 2013. – 151 с .

Сведения об авторах:

Булатецкий Сергей Владиславович – д.м.н., профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики Р язанского филиала Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя , e-mail : [email protected]

Бабкин Леонид Михайлович – к.ю.н ., доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Рязанского филиала Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя , e-mail : babkin [email protected] yandex . ru

Психиатрическая экспертиза


экспертиза по материалам дел судебная экспертиза недееспособности судебная в уголовном процессе стоимость экспертизы дополнительные услуги

Психиатрическая экспертиза по материалам дел

Психиатрическая экспертиза по материалам дел предполагает диагностирование психического состояния человека путём анализа информации о нём (в том числе, медицинской документации, материалов гражданского или уголовного дела, показаний медперсонала, опроса близких или знакомых лиц), осмыслении полученных сведений с определением ведущего патологического синдрома, производимое с целью решения вопроса о его вменяемости.

Чаще всего психиатрическая экспертиза по документам является посмертной. Обычно это:

  • дела о самоубийствах либо споры о наследстве, когда возникает сомнение в психическом здоровье завещателя;
  • дела о договорах дарения или заключении браков, в результате которых возникают имущественные споры между наследниками покойного.

Заочная судебная психиатрическая экспертиза — самый сложный вид психиатрических экспертиз, так как качество и количество материала, характеризующего личность и заболевание подэкспертного, ограничено, и психиатрическое обследование подэкспертного не проводится. Поэтому данный вид экспертиз требует от эксперта высочайшего профессионализма.

Перед проведением психиатрической экспертизы возможна устная консультация — (812) 340-00-35
Отправить заявку ►

«Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» осуществляет РЕЦЕНЗИРОВАНИЕ ранее выполненных экспертиз.

Также возможно психиатрическое освидетельствование на основе имеющихся медицинских документов В НОТАРИАЛЬНОЙ КОНТОРЕ, ОФИСЕ, НА ДОМУ с целью решения вопроса вменяемости освидетельствуемого.

Очень часто наши ведущие эксперты-психиатры выступают в судах в качестве СПЕЦИАЛИСТОВ с целью верной трактовки экспертиз, выполненных другими экспертными организациями, а также когда в судебных заседаниях требуются специальные познания эксперта-психиатра.

Судебно-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе

Судебно-психиатрическая экспертиза назначается по делам о признании гражданина недееспособным при наличии достаточных данных о психическом расстройстве гражданина.

Под дееспособностью понимается способность гражданина своими действиями приобретать, осуществлять гражданские права и создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. Критерии недееспособности сформулированы в ст. 29 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой, гражданин, который вследствие психического расстройства не может понимать значения своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным.

Недееспособность включает в себя два критерия:

  • медицинский, заключающийся в наличии у лица психического расстройства;
  • психологический, он характеризуется невозможностью понимать свои действия или руководить ими.

Решение о признании гражданина дееспособным в случае, когда отпали основания, в силу которых он был признан недееспособным, также принимается судом на основании соответствующего заключения судебно-психиатрической экспертизы.

Когда проводится судебная психиатрическая экспертиза в рамках гражданского процесса?

  1. Если суд рассматривает заявление об ограничении дееспособности гражданина или о признании гражданина недееспособным вследствие психического расстройства.
  2. Если суд рассматривает заявление об обоснованности проведенного психиатрического освидетельствования без согласия гражданина или без согласия его законного представителя.
  3. Если суд рассматривает заявление об обоснованности диспансерного наблюдения без согласия больного или его законного представителя.
  4. Если суд рассматривает заявление об обоснованности госпитализации в психиатрическую больницу без согласия больного или его законного представителя.
  5. Если суд рассматривает заявление о необоснованности ограничения выполнять тот или иной вид деятельности по психиатрическим противопоказаниям.
  6. Если суд рассматривает заявление об обоснованности психической полноценности умершего гражданина (завещателя или участника договора, сделки или тому подобное), проводится посмертная судебно-психиатрическая экспертиза.

Судебно-психиатрическая экспертиза в уголовном процессе

Случаи, в которых обязательно назначение судебной экспертизы по уголовному делу, когда необходимо установить:

  • психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве;
  • психическое или физическое состояние потерпевшего, когда возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания;
  • возраст подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, когда это имеет значение для уголовного дела, а документы, подтверждающие его возраст, отсутствуют или вызывают сомнение.

Судебно-психиатрическая экспертиза в уголовном процессе назначается, если:

  1. имеются сомнения в психической полноценности обвиняемого. Чаще всего причиной таких сомнений оказываются данные о том, что обвиняемый находился под наблюдением психиатров;
  2. имеются особенности поведения обвиняемого или подозреваемого во время следствия или правонарушения. Например, необычные высказывания или немотивированный отказ отвечать на вопросы, рассеянность, неоправданная веселость, бессмысленные поступки во время допросов могут быть следствием психических расстройств;
  3. имеются особенности совершенного преступления, т.е. характер криминала, его кажущаяся безмотивность, противоречие между совершенным действием и личностью обвиняемого, последовательности его поступков, иногда необычная жестокость, тяжесть содеянного, способ совершения преступления.

Вопрос эксперту
Судебно-психиатрическая экспертиза подозреваемого или обвиняемого проводится, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве.

Судебно-психиатрическая экспертиза потерпевшего проводится, если возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания.

3. Судебно-психиатрическая экспертиза свидетелей и потерпевших

Показания свидетелей и потерпевших на предварительном и судебном следствии являются одним из важных доказательств в уголовном процессе. Потерпевшие наряду с правами отстаивать свои интересы, заявлять отводы и ходатайства, участвовать в исследовании доказательств, задавать вопросы, выражать свое отношение к следствию, знакомиться с его результатами (ст.

В силу разных причин способность потерпевшего реализовывать свои права в ходе судебно-следственного процесса может быть нарушенной.

Свидетелем и потерпевшим может оказаться лицо с любой формой психической патологии. Наиболее часто СПЭ назначается в отношении лиц, страдающих олигофренией, ранним органическим поражением головного мозга, перенесших черепно-мозговую или психическую травму в криминальной ситуации.

СПЭ свидетелей и потерпевших не оценивает достоверность и содержание показаний (это компетенция суда), а констатирует психическое состояние лица на предмет его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания.

Экспертное заключение в отношении лиц с психической патологией должно отражать способность лица осуществлять процессуальные функции на разных этапах юридической ситуации с учетом характера психических расстройств и их динамики. Поэтому в заключении могут найти отражение многие взаимосвязанные экспертные вопросы.

Судебно-психиатрическая экспертная оценка свидетелей и потерпевших строится на клинической оценке нарушенных и сохраненных психических функций лица, что позволяет дифференцированно выносить решения, а также способствовать защите прав потерпевших с психическими нарушениями.

Таким образом, при направлении на комплексную СПЭ и психологическую экспертизу вопросы могут быть сформулированы следующим образом:

— страдает ли потерпевший или свидетель психическим заболеванием?

— может ли он по психическому состоянию воспринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания?

— не обнаруживает ли он патологической склонности к фантазированию и псевдологии?

— мог ли потерпевший понимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий?

— имеются ли у потерпевшего какие-либо личностные особенности, которые оказали влияние на его поведение в криминальной ситуации?

— мог ли потерпевший по психическому состоянию оказывать сопротивление в криминальной ситуации?

— по своему психическому состоянию в настоящее время может ли потерпевший участвовать в судебно-следственных действиях?

П.3 ст. 79 УПК «Обязательное проведение экспертизы» предусматривает обязательное проведение СПЭ свидетелям и потерпевшим.

Психически больной (в частности, больной шизофренией) может быть единственным очевидцем происшедшего или потерпевшим.

Но участие таких больных нецелесообразно, так как это может неблагоприятно отразиться на состоянии больного. Показания психически больного могут отражать патологические переживания, быть бредовым истолкованием происходивших событий. Такие показания могут иметь значительные искажения из-за повышенной внушаемости, нарушений памяти и интеллекта; показания психически больных свидетелей и потерпевших могут носить черты оговора и самооговора вследствие психических нарушений.

Приведем пример оговора на почве бредовых переживаний.

Обследуемая гр. М. была изнасилована двумя мужчинами. Это подтверждается рядом сведений. Показания гр. М., кроме физических данных об изнасиловании, совпадающих с иными сведениями по делу, содержат бредовые высказывания о том, что преступники действовали по научению ее бывшего мужа, соседей, с которыми она ссорится много лет. В дальнейшем гр. М. говорила, что изнасилование организовано работниками прокуратуры, чтобы добиться ее выселения из этой местности. Гр. М. пишет многочисленные заявления, в которых обнаженно, в циничных выражениях, описывает происшедшее и высказывает угрозы в адрес многих лиц, якобы заинтересованных в том, чтобы «позорить» ее.

Заключение: в связи с психическим заболеванием (параноидная шизофрения) гр. М. не может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

В приведенном выше примере решение вопроса о наличии психического расстройства относительно несложно.

Труднее оценить состояние ремиссии при шизофрении. Больные шизофренией в стойкой ремиссии без выраженного дефекта обычно способны давать свидетельские показания. Вместе с тем следует избегать участия таких лиц в судебном разбирательстве, так как обстановка суда может быть для них излишне травмирующей.

Оценка психического состояния лиц с олигофренией. Легкая дебильность при сохранении способности контролировать свои поступки обычно не препятствует даче показаний. И в тоже время имеют место эмоционально-волевые расстройства, сопутствующие основному дефекту.

Гипердинамический вариант дебильности со склонностью к фантазированию, лживости зачастую не позволяет дать заключение о возможности участия потерпевшего в судебно-следственных действиях. Особенно это относится к дебильным личностям с расторможенностью сексуального влечения. Можно предполагать, что снижение возможности руководить своими поступками в этих случаях мешает правильно оценивать и воспроизводить обстановку. Поэтому приходится констатировать, что такие лица не могут правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, несмотря на неглубокий интеллектуальный дефект.

Обследуемая гр. К., 17 лет, была не способна к обучению в массовой школе, воспитывалась в школе-интернате для умственно отсталых детей, с трудом осваивала программу, к 17 годам училась в 6-ом классе. По наблюдениям воспитателей, несмотря на явное отставание в физическом развитии, проявляла повышенный интерес к мальчикам, часто уединялась с ними. В связи с тем, что она несколько раз надолго исчезала с мальчиками, в школе была дважды осмотрена гинекологом. При втором осмотре установлено нарушение девственной плевы. От объяснений по этому поводу гр. К. уклонилась, а спустя несколько дней вместе с матерью явилась в прокуратуру с заявлением, что была изнасилована соседом по квартире. Гр. К. давала показания в присутствии матери, в дальнейшем неоднократно их меняла. При судебно-психиатрической экспертизе выявлен крайне малый запас знаний, с трудом формулирует свои мысли. При расспросе в присутствии матери, путаясь в деталях, утверждает, что сосед ее изнасиловал. Несмотря на замечания допрашивающего, мать все время кивает головой, подсказывает дочери ответы. Беседуя с врачами без матери, гр. К. говорит об этом эпизоде еще более путанно, плачет, просит позвать маму «тогда все вспомнит».

Заключение: Гр. К. обнаруживает признаки олигофрении. Из-за низкого интеллекта и повышенной внушаемости давать показания не может, к ним надо относиться как к показаниям психически больной.

Если обследуемый имеет умеренно выраженную дебильность (средняя степень), особенно ее гиподинамический вариант, то нужно уделять внимание повышенной внушаемости и подчиняемости. В этих случаях очень важен правильно поставленный допрос на предварительном следствии. На освещение фактов влияет также присутствие на допросах родителей (отношение родителей к делу, заинтересованность в его исходе отражаются на поведении потерпевшего).

Сложно оценить психическое состояние потерпевших, перенесших черепно-мозговую травму и дающих показания о моменте этой травмы.

Вследствие потери сознания и амнезии сообщаемые ими сведения нередко бывают неверными. В последствии такие больные часто заполняют исчезнувший из памяти отрезок времени ложными воспоминаниями, домыслами на основании обстоятельств дела (со слов следователя, родных и знакомых) и сообщают искаженные сведения, считая их истинными.

Иногда возникают противоречия, особенно тогда, когда потеря сознания после травмы была кратковременная.

Обследуемый гр. М. утверждал, что он нанес удар ножом, обороняясь от нескольких нападавших. Установлено, что сначала на гр. М. напал один человек; Гр. М. ударил его ножом и уже после этого был избит прибежавшими на шум знакомыми раненого. Сам гр. М. считает, что сознания не терял. Из медицинской документации больницы, куда он был доставлен, известно, что у него были рвота, положительный симптом Кернига, легкое оглушение. Диагноз: сотрясение мозга, подозрение на перелом основания черепа.

Заключение: состояние гр. М. после нанесения им удара ножом следует рассматривать как период расстроенного сознания вследствие травмы черепа. Из-за ретроградной амнезии гр. М. не мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и не может давать показания о событиях перед правонарушением.

Для следствия в таких случаях важно установить период, о котором потерпевший не может давать правильные показания. Для решения такого вопроса необходимы тщательно собранные материалы о поведении и состоянии лица в момент нанесения травмы и непосредственно после нее. Объективные сведения нужно сопоставлять с сообщением обследуемого на экспертизе.

Вопрос о времени, с которого в показаниях могут отражаться болезненные проявления, нередко возникает в случаях реактивного психоза.

Чаще вопрос об отношении к показаниям в связи с данной патологией возникает уже после установления экспертами временного болезненного расстройства психической деятельности и касается сведений, сообщенными этими лицами на предварительном следствии. Чтобы исключить дополнительную экспертизу, целесообразно указывать, с какого времени возникло психотическое состояние, не позволяющее относится к показаниям данного лица как показаниям психически здорового. Обычно эксперт может установить начало заболевания по материалам уголовного дела и другим данным.

У потерпевших по сексуальным делам нередко после изнасилования развивается реактивное состояние. Такая психическая травма и характерная клиническая картина выделили его в так называемый синдром травмы изнасилования (вариант психогенных состояний).

Эти нарушения имеют две фазы: первую – с острой и бурной истерической симптоматикой с рыданиями, криками у одних больных и заторможенностью, чувством отчаяния – у других, возникающую непосредственно после происшествия; вторую – затяжную с реактивной депрессией и тоской. Такие больные нуждаются в госпитализации.

Чаще возникают более легкие, постепенно проходящие невротические расстройства: нарушение сна, страхи, кошмары, астенические и другие расстройства функции внутренних органов.

Эти состояния четко зависят от судебно-следственной ситуации. Повторные допросы, вызовы в судебное заседание приводят к ухудшению или рецидиву (обострению) состояния. В отдельных случаях возможно формирование стойкого невротического развития личности.

Перед экспертизой в таких случаях ставятся вопросы о причинении потерпевшей психической болезни, что законом рассматривается как причинение тяжкого вреда здоровью и влияет на юридическую квалификацию содеянного.

При этом производится комплексная судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы. Судебные психиатры отвечают на вопрос о связи психического расстройства у потерпевшей с психической травмой и о прогнозе болезненного состояния. Судебные медики определяют тяжесть повреждения (причинение легкого, средней тяжести и тяжкого вреда здоровью). Если возникла реактивная депрессия, требующая госпитализации, с длительным расстройством здоровья, то можно говорить о причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью. Также следует расценивать и затяжное невротическое состояние и невротическое развитие личности.

В подобных случаях обычно не возникает сомнений в способности у потерпевшей давать показания. Потерпевшие, как правило, дают сведения о криминальном действии до развития явных признаков реактивного состояния. Вместе с тем возможность рецидива или ухудшение психического состояния требует отметить экспертами в заключении о нецелесообразности дальнейшего участия потерпевшей в судебно-следственных действиях.

Обследуемая гр. Т. в 15-летнем возрасте была изнасилована группой подростков. После происшествия возникла истерическая реакция с психомоторной заторможенностью, скованностью, бессонницей, отказом от пищи, страхами (первая фаза «синдрома изнасилования»).

Была госпитализирована в психиатрическую больницу, где выявилась реактивная депрессия с суицидальными мыслями, идеями самообвинения. После лечения в течении 3 месяцев состояние улучшилось. В суде давала правильные показания, но была напряженной, «все время боялась заплакать». Насильников приговорили к небольшим срокам лишения свободы. По протесту адвоката потерпевшей дело было возвращено на доследование. В период следствия восстановились явления реактивной депрессии, потребовавшей госпитализации и лечения в течение 5 месяцев. После выписки возник вопрос о тяжести реактивного состояния, в связи с чем была назначена комплексная экспертиза. В этот период девочка не могла полноценно учиться, плохо спала, часто плакала, высказывала мысли о нежелании жить, о необходимости перемены места жительства, так как «все знают о случившемся и смеются над ней».

Заключение: Гр. Т. перенесла реактивную депрессию, возникшую в результате изнасилования, обнаруживает признаки невротического развития личности, ей причинен тяжкий вред здоровью. В связи с длительностью и малой обратимостью имеющихся расстройств дальнейшее участие гр. Т. в судебно-следственном процессе нецелесообразно.

Комплексная судебно-психиатрическая и судебно-медицинская экспертиза проводится и тогда, когда у потерпевшей развилось острое психическое состояние в результате отравления (интоксикационный психоз), вызванного умышленным введением токсических веществ преступником с целью подавить способность к сопротивлению.

При этом эксперты-психиатры решают вопрос о связи психоза с интоксикацией, а судебные медики – о тяжести повреждений, в частности об их опасности для жизни в момент возникновения болезненных расстройств.

Вопрос о так называемых беспомощных состояниях возникает преимущественно в отношении потерпевших по делам об изнасиловании. Под беспомощным состоянием потерпевшей подразумевается невозможность в силу физического или психического дефекта понимать характер и значение совершенных с ней действий или оказывать сопротивление. Приводящими к беспомощности считаются расстройство душевной деятельности и иное болезненное либо бессознательное состояние, сильное опьянение.

Констатация «беспомощности» относится к компетенции юристов, то есть окончательное признание невменяемости – к компетенции суда.

Эксперт-психиатр может лишь ответить на вопросы о психическом состоянии потерпевшей в момент совершения криминального действия.

Выраженные дефекты психики (например, слабоумие) обычно установить несложно. Труднее ответить, могла ли потерпевшая в состоянии сильного опьянения осознавать действия обвиняемого и сопротивляться ему. В этих случаях чаще и назначается экспертиза потерпевших.

При оценке беспомощного состояния потерпевшей не имеет значение, сама ли она привела себя в состояние опьянения или это произошло при побуждении другими лицами.

Такие физические признаки опьянения, как выраженные нарушения речи и походки, тошнота, рвота, последующий сон, являются объективными признаками отравления алкоголем. К ним относятся особенности поведения потерпевшей в это время, которые позволяют оценить ее поступки (как результат интоксикации): изменение ориентировки в окружающем, оценка происходящих событий.

К ним относится несвойственная расторможенность, сменяющаяся апатией, безучастным отношением к совершенным с нею действиям, отсутствие реакции на происшедшее и попыток скрыть признаки совершенного полового акта.

Гр. С., 23 лет, в праздничный день выпила около 200 грамм вина и 100-150 грамм водки. Столько алкоголя она выпила впервые. Возвращаясь с друзьями домой, беспричинно смеялась, пела, производила впечатление очень пьяной. Свернула на тропинку в сторону своего дома. Дальнейших событий не помнит. Пришла в себя на утро дома, обнаружила грязную окровавленную одежду, чувствовала боль в области половых органов. Гр. С. поняла, что она была изнасилована. Кто ее изнасиловал она не знала, в дальнейшем не могла показать место происшествия, опознать обвиняемых на очной ставке. Обвиняемые показали, что встретили гр. С. на опушке леса, неподалеку от ее дома. Она шаталась, падала, что-то бормотала. Один из них заговорил с ней. Она ничего не отвечала и присела у стога сена. Обвиняемый сел рядом с ней, повалил ее, поднял платье и начал совершать половой акт. В этот момент гр. С. обмочилась, и он ударил ее по лицу. Гр. С. молчала, не сопротивлялась, вела себя также безучастно, когда с ней совершал половой акт второй мужчина, потом что-то невнятно сказала, отошла в сторону, у нее началась рвота. Затем гр. С. легла около стога сена и уснула.

По словам родителей, они обнаружили дочь спящей в стоге сена, привели ее домой. Она ничего не говорила, сразу же легла спать. Утром ничего не могла рассказать о происшедшем, говорила, что припоминает только, как кто-то ударил ее по лицу.

Заключение: Гр. С. находилась в состоянии выраженного алкогольного опьянения, в связи с чем не могла понимать характер совершаемых с ней действий и не могла оказывать сопротивление.

Утверждения потерпевшей о том, что она не помнит происшедшего, не всегда свидетельствует о беспомощном состоянии в результате опьянения. Они могут быть обусловлены нежеланием дать правдивые показания по делу. Следует принимать во внимание все данные о поведении потерпевшей в состоянии опьянения. Нужно учитывать некоторые особенности личности потерпевшей вне опьянения, ее антисоциальные установки, сексуальную просвещенность, которые могут оказывать влияние на поступки в состоянии опьянения.

При отмеченной в материалах дела чрезмерной кокетливости, повышенном интересе к мужчине (впоследствии к обвинению в изнасиловании), беспомощное состояние женщины во время полового сближения сомнительно. Видимо, в таких случаях скорее следует считать, что обследуемая осознавала характер совершаемых с ней действий и могла руководить своими поступками.